Я завёлся. В дело пошли всё, до чего дотягивались руки – алмаз с его колоссальным объёмом и два оставшихся сапфира. Раз за разом я поглощал энергию из камней и передавал её в точку сосредоточения у самой поверхности мифрила. После пятого поглощения понял – действую в правильном направлении. Точка начала смещаться вниз. Каждое опустошение маны выигрывало мне целый сантиметр и, наконец, когда оба сапфира слились практически в ноль, а алмаз опустел наполовину, металл перестал сопротивляться. Нет, разумом я понимал, что творю опасную вещь – стоит потерять контроль, как вся эта энергия ринется наружу, превратив кафешку в развалины. Но какой-то дикий восторг от исследований заставлял меня продолжать и добиться результата. Что я и сделал!

Огромное яркое солнце опустилось в мифрил и растворилось в нём, словно в бездонной бочке. Я готовился перехватывать силовые линии и перенаправлять их обратно в камни, но этого не потребовалось – вся энергия ушла в металл. При этом с самим мифрилом ничего не произошло – он не забурлил, не испарился, не засветился, он вообще никак не показывал, что содержит в себе более тысячи стандартных единиц маны. Восстановившись в очередной раз и убрав силовые камни, я крепко задумался. Признаться, у меня были определённые ожидания на счёт того, что я только что сделал. Полагал, что появится какое-то поле, которое можно будет сломать, изучить, понять, почему оно сопротивляется. Но я никак не ожидал полного провала своего эксперимента. Бросив очередной взгляд на металл в ящике, я нахмурился – оказывается, кое-что с металлом произошло. Странно, что я не заметил этого с первого раза. Во-первых – структура материала в ящике стала гладкой и однородной, словно вода в стоячем водоёме. Во-вторых – мифрил сменил цвет. С небесно-голубого на насыщенный-зелёный. Взяв со стола какую-то ложку, я коснулся ею материала – мифрил с лёгкостью пропустил посторонний предмет, словно был дальним родственником ртути. Сразу расхотелось совать туда руки – вдруг впитается? Лично мне такой радости не нужно. Стоп! Но как, тогда, извлекается мифрил из тел? Его как-то же добыли? И принесли… Пришлось звать Фару.

– Мифрил всегда жидкий? Как вы его извлекали?

Женщина нахмурилась, не поняв моих вопросов, но стоило показать, с какой лёгкостью ложка проходит сквозь материал, глаза округлились от удивления.

– Как ты это сделал?

– Сделал что?

– Поменял ему цвет и сделал его жидким! Мифрил – это твёрдый материал голубого цвета. Мы просто соскобли всё, что было внутри тварей и переплавили в один кусок. Температура плавления у него небольшая, как у олова. Но таким жидким он не был даже в расплавленном состоянии, тем более таким зелёным! Что происходит?

– Это именно то, что я и хочу понять, – я нехотя достал одну из трёх путевых меток. Ландо Слик являлся единственным человеком, способным пояснить принцип работы с мифрилом и доступный мне прямо сейчас. До остальных просто не достучаться. Отправив Фару прочь из комнаты, я сжал камень и спустя несколько мгновений рядом со мной образовалась тёмная тень. Шестой наследник явился во всеоружии, готовый карать и уничтожать любого врага, вставшего на пути его племянников.

– Здесь всё чисто, – заверил я. – Нужна консультация.

Повисла долгая пауза. Ладно превратился обратно в человека и долго буравил меня взглядом, словно решая – убить сейчас, или чуть подождать. Наконец, он заговорил:

– Давай, удиви меня.