|
- Вот послушаешь тебя, парнишка, так вечно кажется, что на канат жизни тебя вытолкнули, а вот балансиром снабдить позабыли. Раз гничии слишком быстры даже для твоего взгляда, как можно надеяться, что они подвернутся под твои ленивые руки? С ихней точки зрения, мы тут в чану с патокой плаваем. А может, и не движемся вовсе, так, просто как часть пейзажа. Разве тока чувства всякие излучаем... или что там их к нам привлекает. Лучше поблагодари знак, под которым рожден, за то, что они безвредны. - Не верю я в астрологию. - Наверно, пора было направить разговор в другое русло. Беседа о гничиях становилась бесполезной. - А кто тут об ей говорил? - Выдр удивленно поглядел на юношу. - Что до меня самого, так я родился под знаком сапожника в береговой общине Мчикаменья. А ты? - Не знаю... А, вот что, наверное, я рожден под знаком генерального клерка графства Лос-Анджелес. - Значит, из военных будешь? - Не совсем, - рассеянно отвечал Джон-Том, ощутив определенное утомление от всех экспериментов со своими вновь обнаруженными способностями, не говоря уже о миллионах не вполне физических существ, находящих его привлекательным. Чтобы отделаться от них, нужно не волноваться, лучше успокоиться... Вообще, стать здесь своим. Он еще мог заставить себя успокоиться и не паниковать, но как быть с последним пунктом? Он провел беспокойную ночь. Мадж и Талея безмятежно спали, лишь раз послышался удар кулаком по мохнатому телу, а затем раздалось недовольное ворчание. Джон-Том уснуть не мог, как ни старался. Не думать о присутствии гничиев можно было с тем же успехом, что и не произносить определенного слова. В итоге получалось, что ни о чем другом, кроме этого слова - в данном случае то были гничии, - ты думать не можешь. Он впивался глазами во тьму, замечал только движение крошечных, едва светящихся искорок, что исчезали в ночи, избегая его взгляда. Но мозг требует своего, и постепенно глаза Джон-Тома устали, как утомилось и все его тело, и он уснул под воркование гигантских ползучих папоротников, ночных летуний-рептилий и под громкий хор водяных клопов, ухитрившихся в своем пруду изобразить нечто, весьма напоминающее шествие из сюиты Прокофьева к "Подпоручику Киже". Когда он наутро проснулся, яркий солнечный свет выгнал из памяти все мысли о гничиях. Немедленно сделалась понятной двойственная природа их образа жизни. Чем больше ищешь их - тем больше налетает. И наоборот: чем меньше обращать на них внимания, считая существование гничиев нормальным, тем меньше их будет возле тебя. То есть на практике выходило, что пчел следует отгонять медом. Ближе к вечеру не знающая усталости ездовая змея пошла в гору. На востоке маячили вершины, которых Джон-Том еще не видел. В этой части Колоколесья они с Маджем так высоко не забирались. Далекий хребет - зубастый, словно вершина Гран Тетона, - укрыт был высокими облаками. Он тянулся с юга на север. - Это? Зубы Зарита. А вот там, - указала Талея поверх деревьев, - там пик Костолом, на нем здесь держится мир... Склоны его усыпаны костями тех, кто решился подняться по ним. - А там - с другой стороны? В голосе девушки послышался трепет... даже страх, столь несвойственный отважной Талее. - Зеленые Всхолмия, где обитает Броненосный народ. - Я слыхал. - И Джон-Том ребячливо ухватился за проявленную Талеей слабость. - Ты что, боишься их? Она скорчила физиономию, нахмурилась, рукой отвела от глаз рыжие волосы, пригладила огненные локоны. |
