|
.. всему Клотагорбову миру. Быть может, оно сумеет помочь сменившему его - если чародей-черепаха не ошибся в оценке опасности. Разумная или нет, мысль эта успокаивала. "Я не просился сюда, - сказал он себе, - и если предоставляется возможность вернуться домой, черт побери, почему бы ею не воспользоваться?" Глава 11 День ушел на приготовления, закончившиеся только к вечеру. Посреди центральной палаты Древа на деревянном полу нарисовали круг. Он был испещрен криптограммами и знаками. Возможно, это были вычисления, а может, и всякая ерунда. Талее, Погу и Маджу приказали не путаться под ногами. Повторять не пришлось. Клотагорб стал на другой стороне круга напротив Джон-Тома, нервно барабанившего пальцами по дуаре. - Что мне делать? - Ты чаропевец. Пой. - О чем петь? - О том, что мы пытаемся сделать. Я бы хотел помочь тебе, мой мальчик, но мне нужно еще о многом подумать. К тому же и голоса у меня нет. - А что, - с опаской проговорил Джон-Том, - ездовая змея, может, у меня получилась случайно? Сам не знаю, как это вышло. Может, не надо, а? - Не время, - коротко молвил волшебник. - Старайся. Пой естественно, и волшебство свершится. Таков обычай чаропевцев. Значит, так - у тебя свое дело, у меня свое. С удивительной скоростью чародей погрузился в неглубокий транс и начал читать заклинания и чертить в воздухе знаки. До Джон-Тома доносилось нечто неразборчивое о пространственных вихрях, связях между измерениями, а также о теории контролируемой катастрофы. Джон-Том же, напротив, в полной нерешительности перебирал струны дуары. Он искал нужный мотив... От струн исходило голубое свечение. Он был в полном смятении... К тому же приходилось вспоминать все, о чем говорится в песне. Наконец он прекратил поиски - нужно же хоть на чем-то остановиться - и начал петь "Мечту Калифорнии". Он ощутил ритм, обманчивую силу слов, голос его окреп, аккорды сделались богаче, и всю свою тоску по дому он вложил в слова: "Там, в Лос-Анджелесе, мне было бы тепло и уютно". В Древе сделалось темно. В центре круга сгустились яркие желтые облака. Как бы отражая их свет, по полу пополз густой изумрудный туман. Из облаков дождем хлынули желтые капли - сгустки энергии; зеленый дождь потек к небу из ленивой туманной пелены. Встречаясь, капли сливались, рождая единый вихрь, тут же начинающий распухать и раздуваться. Голос Джон-Тома отдавался в стенах палаты, пальцы его порхали над струнами. Могучая мелодия, столь похожая на гитарную, грохотала, сливаясь со звучным и ровным голосом Клотагорба. Далекие отголоски глубокого низкого звона ревом могучего космоса наполнили комнату - словно бы магнитофон проигрывал запись на два порядка медленнее, чем положено. По телу Джон-Тома бежали мурашки, ослепительный теплый блеск исходил от него. Он продолжал играть, хотя пальцы его теперь, пожалуй, проходили сквозь струны, не прикасаясь к ним. На рабочей скамье Клотагорба звякали пустые бутылки, книги падали с полок - сама сердцевина Древа сотрясалась от звуков. Близилась кульминация, приближался конец баллады, а Джон-Том еще оставался внутри Древа. Он попытался передать свое ощущение беспомощности Клотагорбу... спросить, что делать дальше. Наверное, волшебник понял, о чем говорил тревожный взгляд юноши. А может, так случилось и потому, что они просто очень четко взаимодействовали. |
