— По крайней мере, нам не придется иметь дело еще и с родительским вечером.

Удивленная, я посмотрела на нее.

— Родительский вечер?

Выражение ее лица сникло.

— О, дерьмо на тосте. Я совсем забыла рассказать тебе о родительским вечере, не так ли?

— Ну, как бы да.

— За день до Тайного праздника приезжают все родители и обедают со своими детьми. Это не официальное событие или что-то такое — это как-то связано со страхованием. — Она неловко пожала плечами. — Мои родители не приезжают.

— И ты не подумала сказать мне, потому что мои родители Бог знает где?

Она только нахмурилась.

— Прости.

Я пожала плечами, но это ранило. Не потому, что она не сказала мне, а потому, что она права. Я знала, где они точно не будут — обедать со мной накануне Тайного праздника. Они не спросят меня, как дела в школе. Не проверят мою комнату, не спросят о Джейсоне, не отчитают на тему того, как поздно я должна возвращаться домой и не поинтересуются, достаточно ли я времени уделяю домашнему заданию.

Я бы не стала рассказывать им о магии и Адептах, о магии огня и Жнецах — при условии, что они уже этого не знают. (У меня закрались небольшие подозрения на эту тему). Я бы не стала жаловаться на Анклавы и святилища, Потемнения, вампиров и тоннели под Св. Софией.

Возможно, это к лучшему.

Даже если это к лучшему, тоска любит компанию.

— Почему твои родители не приезжают? — спросила я Скаут.

Она пожала плечами.

— У них свои задачи, а у меня своя. Моя задача заключается в том, чтобы оставаться в Св. Софии и не мешать им. Их задачи — это тратить свои деньги, путешествовать, быть «Монтгомери-Грин».

— Это твой отец?

Она кивнула.

— Моя мать даже больше не использует свое имя. Она просто «миссис Монтгомери Грин». — Она пожала плечами. — Я бы так не смогла. Я бы не хотела завести ребенка, а потом засунуть ее в частную школу, где я бы не могла за ней наблюдать или знать, какая она. Но они из богатых семей, и оба ходили в школу-интернат. Так их воспитали. Для них это нормально.

Ясно, что она нуждается в большем, что она жаждет узнать своих родителей — и чтобы они узнали ее. Но, похоже, она также признает, что они такие, какие есть, и вряд ли изменятся.

Мои родители хотят принимать участие в моей жизни, но по какой-то загадочной причине не могут. Ее родители могут принимать участие в ее жизни, но по какой-то загадочной причине этого не хотят.

Иногда люди просто неразумны.

— Я вот думаю, стоит ли говорить им о родительском вечере, — наконец сказала я, взглянув на нее. — Станет ли мне лучше или хуже, когда они скажут, что хотели бы приехать, но не могут?

— Это вопрос на все времена, Паркер.

Я быстро приняла решение, остановилась посреди тоннеля и потратила секунду, чтобы отправить своим родителям сообщение. По крайней мере, я знаю, что они были бы здесь, если бы могли.

Погрузившись в свои мысли, мы молча шли обратно к Св. Софии, а потом замерли.

Подвал огражден от тоннелей старинной, тяжелой металлической дверью. На ней есть гигантский маховик, который запирает ее, и металлический засов, который добавляет немного дополнительной защиты. Это не особо помогает держать подальше Жнецов с магией, но не позволяет проникнуть отвратительным ползучим тварям, которые иногда ошиваются в тоннелях.

Но сегодня дверь приоткрыта, сквозь нее просачивается свет из подвала. Теперь нет вообще никакого магического барьера ни от кого — или ни от чего — кто пытался проникнуть в школу.

Мое сердце начало колотиться.

— Кто? — был единственный вопрос, который я смогла выдавить.