Изменить размер шрифта - +

Меттерних лично следил за разбивкой парка вокруг своего изысканного дворца, размечал посадки редких пород деревьев и кустов. Вилла стала не только местом празднеств, но и центром притяжения дипломатов и послов всего мира, съехавшихся на конгресс, потому что главным действующим лицом на этой сцене оказался сам имперский министр, князь Клеменс Меттерних.

Никто, кроме его жены и секретарей, не знал, с каким напряжением он работает; он по-прежнему прекрасно держался, был остроумен и очаровывал своими манерами многочисленных именитых гостей, съехавшихся в Вену.

Несомненна, этой осенью князь Меттерних затмил всех, несмотря на их могущество и великолепие. Российский император Александр приехал с огромной свитой. Он жаждал рукоплесканий толпы, уверенный в том, что каждый должен признать его как единственного победителя Наполеона.

В Вену прибыли король Пруссии Фридрих Вильгельм III, короли Дании, Баварии и Вюртемберга, виконт Каслри как личный представитель принца-регента Англии. Ради них съехались сюда самые красивые женщины, собрался высший свет Европы. Но среди всех императоров, королей, князей, государственных деятелей, политиков, придворных, знатных дам и куртизанок, собравшихся в Вене, все-таки особое место принадлежало князю Клеменсу Меттерниху. Забывались балы и маскарады, парады и приемы, и только пронзительные голубые глаза, брови вразлет, орлиный нос, аристократическая бледность и слегка насмешливый рот князя Меттерниха надолго оставались в памяти.

Его выдающийся политический гений породил многочисленных врагов, только и ждущих его поражения в новом 1815 году.

— Чудо, — повторил он снова, — отыщите мне чудо, Элеонора.

В его низком голосе был призыв, против которого она никогда не могла устоять.

— Если бы я могла помочь вам, — вздохнула жена. Подойдя ближе, князь положил руку на ее плечо.

— Вы всегда помогаете мне.

От этих простых слов, сказанных с такой нежностью, на глаза княгини навернулись слезы. Она поспешила отвернуться, чтобы не показать охвативших ее чувств.

— Благодарю вас, — прошептала она.

Он отошел, сосредоточенно сдвинув брови, весь в мучительных раздумьях над своими политическими проблемами. Внимание его отвлек слуга. Стоя в дверях, он ожидал разрешения заговорить.

— Что там еще?

— Здесь леди, ваша светлость. Ей необходимо видеть вас.

— Леди? Кто она?

— Она не назвалась, но умоляет о встрече. Она приехала в столицу из провинции.

— Я не принимаю без предварительной договоренности, — вспылил князь.

— Да, ваша светлость. Я объяснил ей порядок. Но юная леди очень настаивает и уверена, что вы согласитесь принять ее.

— Скажите ей, что она должна подать прошение в общем порядке. Сейчас я занят.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Слуга удалился, а князь продолжал вышагивать по комнате.

— Я не могу позволить суверенной Польше оказаться под пятой России, — сказал Меттерних, как, бы размышляя вслух. — Влияние царя в Европе будет таким, каким не обладал и Наполеон. Но Александр одержим этой идеей, да и Фридрих Вильгельм склонен согласиться с ним хотя бы только для того, чтобы досадить мне и англичанам. Я полагаю, мне остается лишь… — Он остановился на полуслове, так как в комнате снова появился слуга.

— Леди просит передать вам вот это.

Слуга протянул золотой поднос, на котором лежал кулон из бирюзы, украшенный бриллиантами.

«Прелестная безделица, но, в сущности, недорогая», — некоторое время князь пристально смотрел на кулон.

Память воскресила прекрасное тело, белеющее в лунном свете, мягкие, теплые губы, трепетную грудь под его рукой.

Быстрый переход
Мы в Instagram