Когда она рискнула бросить еще один осторожный взгляд через стол, то обнаружила, что он наблюдает за ней. Глубокие синие глаза таинственно поблескивали, удерживая ее в плену своего удивительного гипнотического взгляда. Ее сердце застучало глухо и быстро, дыхание перехватило, и девушка ощутила, как ее тело живо откликается на его взгляд, словно он физически прикасается к ней. Ее грудь напряглась, и тугие соски четко проступили под тонкой шелковистой тканью алого платья.

Наконец она сумела отвести глаза и переключила внимание на яркое блюдо разноцветного салата кориатики и кубики обжаренного козьего сыра халуми. У Дакиса на вилле был великолепный повар, и Меган всегда воздавала должное его кулинарному искусству, но сегодня вечером ее аппетит испарился, и она лишь вяло ковыряла вилкой.

– Плохо себя чувствуешь, poulaki mou? – тихо спросил ее Дакис, придвинувшись поближе.

С легкой улыбкой Меган посмотрела на старика и покачала головой.

– Думаю, что София меня немножко сглазила.

– Ха! Мегера! Не позволяй ей расстраивать тебя, моя маленькая кошечка, – от взгляда этой бабы может скиснуть самое свежее молоко! Брось, вспомни о нашей маленькой игре! Ладно, ладно, девочка, попробуй лучше фаршированные маслины, они же тебе нравятся, да? – Он выбрал одну маслину со своей тарелки и протянул ей. – Отличные, правда?

Из-под ресниц она увидела, что Тео пристально наблюдает за ними. Ей вовсе не хотелось, чтобы он плохо о ней думал, но ее дерзкое сердце восставало: пусть думает все, что ему угодно, черт возьми!

– Разумеется, я обожаю фаршированные маслины, – промурлыкала она, кокетливо поглядывая на Дакиса томными серыми глазами. – Я от них просто без ума!

– Endaksi! – Он радостно ухмыльнулся и ловко сунул лакомство ей в рот. – Мы еще сделаем из нее настоящую киприотку, правда, Тео?

Сын криво улыбнулся, словно напоминая ей об опасности.

– Несомненно, – согласился он, поднимая бокал вина.

Она послала ему ослепительную улыбку, но тут же повернулась к Дакису, который наполнял вином ее бокал, к удивлению Меган снова пустой. С темным вином Кипра шутки плохи – бархатисто-мягкое, оно было таким пьянящим и терпким, что уже после двух бокалов голова шла кругом.

За салатом и обжаренным сыром последовал восхитительный куриный суп, чуть приправленный лимоном, а за ним – нежнейшая баранина, предварительно замаринованная в вине с кориандром и поданная с рассыпчатым пшеничным пилавом. К тому времени, как сладкий десерт, состоящий из традиционной баклавы – слоеного торта, залитого ароматным медом из собственных садов Дакиса, – сменился крошечными чашечками огненно-горячего крепкого кофе по-турецки, Меган начала ощущать себя так, словно ее выжали в стиральной машине и повесили на просушку. Она бы никогда раньше не поверила, что это возможно, но все ее усилия в игре, притворство, что она флиртует с Дакисом и полностью игнорирует Тео с его насмешливым взглядом, показались ей гораздо более изматывающими, чем десятичасовая смена в операционной.

Наконец Дакис отодвинул свою пустую кофейную чашечку, откинулся на стуле и широко зевнул.

– Ну что ж, это был чудесный вечер, но боюсь, в моем возрасте вредно засиживаться допоздна. Так что если вы извините нас… – озорная улыбка, которой он Наградил вежливо умолкнувших гостей, словно приглашала их сделать правильные выводы, – то моя милая медсестричка уложит меня в кроватку. Не так ли, дорогая?

Он протянул Меган руку, и та с выражением крайней озабоченности встала и помогла старику подняться на ноги. Направляясь с ним к двери, она спиной ощущала множество глаз, смотрящих ей вслед, взглядов, впившихся ей в спину наподобие остро заточенных ножей. Нелицеприятные комментарии, с трудом сдерживаемые гостями, пока дверь за Дакисом и Меган не закрылась, моментально прорвались в виде мешанины возбужденных греческих слов, и она еще раз порадовалась, что не понимает этот язык.