– Ты имеешь в виду, если это твой роскошный греческий миллионер? – Кэти тяжело вздохнула и тряхнула головой. – Ну почему мне не может так повезти, почему меня не преследует через всю Европу такой клевый мужик? Тебе бы не пришлось тогда захлопывать дверь прямо у него перед носом!

– Пожалуйста, Кэти. Мне частенько приходилось делать для тебя подобное. Просто скажи, что меня нет.

– Ну хорошо, – согласилась Кэти и улыбнулась. – Тебя здесь нет.

Меган спряталась в ванной комнате и прикрыла дверь, оставив лишь узенькую щель, чтобы слышать. Увы, это был не почтальон. Кэти изо всех сил пыталась избавиться от посетителя, говорила голосом, полным сожаления и абсолютно лишенным искренности. А затем Меган услышала смех, прозвучавший поразительно знакомо.

– Ты так же отвратительно врешь, как и она, – поддразнил насмешливый голос Тео. – Да ладно, Кэти, впусти меня – я же знаю, что она здесь.

– Нет, честно, ее нет… нет… Эй, погоди!.. – Голос Кэти вдруг поднялся до удивленного и негодующего визга, и тут же до слуха Меган донеслись решительные шаги по коридору. Придушенно ахнув, она крепко захлопнула дверь ванной и заперлась изнутри, но он, должно быть, заметил движение и в мгновение ока оказался около ванной комнаты и принялся колотить по хлипким деревянным панелям кулаком. Меган отскочила от двери с расширенными от ужаса глазами, почти готовая поверить в то, что он действительно способен выломать дверь.

– Меган! Перестань же, открой мне дверь, – рявкнул Тео, не переставая барабанить по двери. – Я просто хочу с тобой поговорить.

– Я уже сказала тебе вчера вечером – теперь слишком поздно! – крикнула она, не в силах скрыть истерические нотки в голосе. – Уходи – ты попусту теряешь время. Я не хочу тебя больше видеть!

– Меган, прошу тебя, пожалуйста… Я не хотел тебя обидеть. Я люблю тебя. Пожалуйста, открой дверь…

Она прижала кулачки к глазам, испытывая лишь слабое облегчение при мысли, что он не может видеть то состояние, в котором она сейчас находилась.

– Если ты немедленно не уйдешь, я попрошу Кэти вызвать полицию! – закричала она.

– Прекрати, Меган, – запротестовал он. – Это совсем не нужно…

– Нет, нужно! – возразила она. – Я так и сделаю, если ты не прекратишь меня преследовать!

Наступила долгая пауза, а затем она снова услышала его голос, тихий и полный сожаления:

– Я в самом деле причинил тебе такую боль?

Она крепко зажмурилась, не разрешая себе поддаться той слабости, что поднималась в ней. Но тут она вспомнила его глаза тогда, в больнице Лимасола, глядящие на нее с холодной, яростной подозрительностью.

– Слишком поздно, Тео, – устало проговорила она. – Все кончено, все прошло, умерло, этого больше нет… Все равно из этого бы ничего не получилось.

– Ты сама знаешь, что говоришь неправду, – возразил он низким и настойчивым голосом. – Мы не можем все так оставить – я люблю тебя слишком сильно, чтобы вот так просто тебя отпустить.

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, Тео, – сказала она. Она могла спорить, могла говорить, что их любовь не выдержала его подозрений, но это казалось таким бессмысленным… – Слишком поздно.

– Меган, пожалуйста…

Она опустилась на край ванны, глядя на дверь расширенными глазами, ожидая, что он вот-вот сорвет непрочный засов. Но на самом деле она не думала, что он это сделает. Она не должна с ним разговаривать, не должна отвечать ему, тогда он уйдет.