– Ты не умер, – продолжала Джилл. – Ты не умер с тех самых пор и до сегодняшнего дня.

– А как бы я мог умереть и остаться здесь? Разве когда человек умирает, это не является его концом?

И он засмеялся. Когда Джилл поняла шутку, то так похолодела, что невольно встала, чтобы отогреть руки у очага.

– Все это было очень давно, – сказала Джилл.

– Да.

– И сколько жизней я прожила с тех пор?

– А… Так ты знаешь правду?

– Знаю. – Джилл отвернулась от огня, чтобы посмотреть на него. – Так сколько же?

– Со временем ты вспомнишь их все. Давай просто скажем, что их оказалось слишком много и прошло слишком много лет.

Невин уставился в огонь, и Джилл поняла: он тоже вспоминает ту, другую жизнь. У Джилл возникло ощущение, словно она взобралась на вершину горы, после того как прожила долгие годы в глубоком ущелье. Наконец она смогла увидеть мир, простирающийся вокруг, и поняла, что он куда больше, чем она когда-либо мечтала. Воспоминания толпились в сознании, призраки кружили вокруг, чтобы поведать свои истории… Наконец Невин поднял голову.

– Бранвен, – прошептал он чуть слышно. – Ты прощаешь меня?

– Я никогда тебя ни в чем не винила.

– Значит, ты любила меня слишком сильно. Всему виной моя гордыня и неосторожность… Я предал тебя, и это все равно как если бы я утопил тебя своими руками…

Джилл вспомнила тёмную, как ночь, реку, ледяной холод воды накрывающей её с головой. Содрогнувшись, она вновь приблизилась к огню.

– Вероятно, ты прав, – сказала она. – И я на самом деле любила тебя слишком сильно… – Джилл помялась, подбирая слова и гадая, хватит ли у неё мудрости сказать то, что необходимо, но в то же время ощущая, что она помнит и понимает истину. – И именно поэтому я должна была тебя потерять. В этой слепой, щенячьей любви не оставалось места для двеомера. Боги, я хотела похоронить себя в тебе, утопить себя в тебе! Так что вина лежит на нас обоих, в равной мере.

– Все верно. Но если бы я честно признался тебе, что собираюсь сделать, вместо того чтобы таиться и увиливать, как жалкий раб… если бы я только дал тебе знать, что впереди нас ждёт свобода, а не просто жизнь в ссылке, – разве ты не нашла бы способ сбежать из замка твоего брата?

– Конечно. Ведь я выбирала между жизнью и смертью, а не между тобой и Геррантом…

– О, да. Ты не была глупа, Гвенни… только молода, очень молода. – Невин надолго замолчал. – Но ты прощаешь меня?

– Да. С лёгкостью.

– Благодарю тебя. – Его голос сильно дрожал.

Джилл снова опустилась на скамью рядом с Невином. Они долго сидели молча, наблюдая, как дикий народец резвится в огне, и отблески пляшут на стенах, и как бесконечно движутся свет и тень, снова и снова сменяя друг друга.