— И я тоже, Родри. Неужели мы не можем позволить себе только одну эту ночь?

Пока он искал что ответить, она стащила рубашку через голову и бросила ее на пол. Родри повернулся и взял ее за плечи, прижал к себе и поцеловал так жадно, что она перепугалась — просто потому, что он был намного сильнее ее. Его руки скользнули по ее обнаженной спине. Она почувствовала, что стала безвольной и слабой, как детская тряпичная кукла. Но когда он ласкал ее, и она ощутила дрожание его рук, в ней вспыхнуло желание. Она обняла его за шею, и он опустил ее на одеяла, покрывая поцелуями. А далеко отсюда, в крепости Гвербин, проснулся Невин — и улыбнулся, догадываясь о том, что происходит.

— Ах, глупцы! — произнес он в темноте. — Я надеюсь, у них хватит ума хотя бы на то, чтобы скрыть это от Каллина.

— Итак, Джилл прикончила Корбина, — сказала Ловиан. — Боги! Разве могла я такое предположить?

— А я всегда верил в нее, — произнес Невин. — У нее есть скрытые возможности, о которых даже она не подозревает.

— Загадочное замечание.

— И таким останется. Прошу меня извинить.

Ловиан улыбнулась ему не без досады. Они сидели в небольшом садике позади пристроенных башен крепости Гвербин. Последние красные розы алели на фоне унылых серых стен.

— Твой друг с запада приедет сюда? — спросила Ловиан.

— Нет. Я надеялся, что он приедет, на случай, если Райсу нужны будут показания, что Лослейн — убийца. Но они все — и он, и жители западных земель — хотят побыстрее вернуться в свои края.

— Они очень забавные, эти жители Запада. И странно, что многие люди относятся к ним с предубеждением. Я всегда находила их близкими нам по духу, не настолько, правда, чтобы уехать с ними, но все же в чем-то родственными.

Хотя она говорила об этом как-то рассеянно, у Невина возникло сомнение, уже посещавшее его в прошлом.

— Ловва, — сказал он, — я хочу спросить тебя кое о чем, но боюсь обидеть…

— Спрашивай. Хотя я могу и не ответить.

— Договорились. Тингир — действительно отец Родри?

Ловиан склонила голову набок и лукаво посмотрела на него. Несмотря на то, что в ее волосах уже блестела седина и на лице играли морщинки, Невин, глядя на нее, ясно представил себе, какой красивой она была двадцать лет назад.

— Нет. Родри не его сын, ты прав, — сказала Ловиан. — Даже Медилла и Даниан не знают об этом.

— Я сохраню твою тайну. Обещаю. Тогда где же ты могла встретиться с жителем западных земель?

— Ого, у тебя острый глаз, мой друг. Это случилось прямо здесь, в крепости Гвербин, когда мой брат был тирином. — Ловиан отвернулась, улыбка сползла с ее лица.

— Это было как раз тем летом, когда Тингир завел себе любовницу. Я была еще молодой и смотрела на вещи со всей страстью молодости. Мысль о том, что во времена Рассвета у него был бы целый табун содержанок, была очень плохим утешением, поэтому я обиделась и уехала к брату. Я помню, как сидела вот в этом самом саду и плакала оттого, что моя гордость задета. Затем, как это тогда было принято, прибыли жители западных земель, чтобы заплатить тирину дань лошадьми. Вместе с ними был бард, прекраснее которого я никого не встречала, и особенно красивыми были его глаза. — Она помолчала, и улыбка осветила ее лицо. — Мне нужна была поддержка, и я нашла ее. Ты осуждаешь меня?

— Нет, разумеется. Да и ты, похоже, не испытываешь раскаяния.

— Ты прав, я чувствую скорее удовлетворение, чем стыд. — Ловиан откинула голову назад, совсем как молодая девушка.