— Могу себе представить. — Невин позволил себе улыбнуться. — Ты не собираешься рассказать Родри правду?

— Никогда. И дело не в моей запятнанной репутации а просто в том, что каждый в Элдисе должен верить, что Родри — Майлвад. Иначе он никогда не сможет править в Дан Гвербине. Я сомневаюсь в том, что мой слишком честный сын сможет хранить эту тайну.

— Я тоже. Мальчик действительно очень искренний. Спасибо тебе за то, что рассказала мне правду. Это помогло мне разгадать одну мучившую меня загадку. Адерин что-то говорил о крови эльфов в клане Майлвадов. Но он объяснял это тем, что наследственность может проявиться в каком-нибудь одном поколении. Мне это казалось очень неестественным.

— Согласна, — заметила Ловиан, а затем решительно изменила тему разговора. Стало ясно, что она не хочет больше обсуждать этот вопрос. — Интересно, когда Райс приедет сюда? Нам надо согласовать, как распорядиться землями после этого мятежа. Я полагаю, он уже подготовил несколько язвительных замечаний по поводу победы брата. Ты не представляешь себе, как это тяжело для женщины — иметь двух сыновей, которые ненавидят друг друга. Невин, ты не знаешь, почему Райс так не любит Родри?

— Не знаю. Если бы знал, то постарался бы положить этому конец.

На этот раз Невин не просто отделался от Ловиан загадочным замечанием. Много лет он размышлял об этом — и сделал вывод о том, что ненависть Райса была лишь звеном в запутанной цепи Судьбы, которая связывала Невина и Родри. В какой-то точке Райс и Родри должны будут разрешить этот вопрос — если не в этой жизни, то в следующей, но это будет уже не его заботой.

Сегодня он должен был позаботиться и о других людях. Невин отправился в комнату Каллина. Он нашел серебряного кинжала одетым и не в постели: тот сидел на расписном сундуке у окна. Его левая рука еще не рассталась с повязкой. Каллин был бледным и так похудел, что вокруг его глаз залегли черные круги, но настроение у него было хорошее.

— Как ты думаешь, когда эта проклятая рука заживет? — спросил он.

— Я не знаю. Надо подождать, пока снимем шину, у тебя чистый перелом, и сначала ты был слишком слаб, чтобы двигать рукой, поэтому у меня есть надежда на благоприятный исход.

— Ну, по крайней мере, это не та рука, в которой я держу меч.

— Ты все еще думаешь о Родри?

— Не глупи, травник. — Каллин посмотрел в окно, — Джилл жива — и на этом точка. А мне надо окрепнуть перед дальней дорогой, чтобы заработать себе на пропитание.

Невин почувствовал острую боль сочувствия к своему давнему врагу, вся жизнь которого зависела от того, как он умеет владеть мечом и щитом. Сломанную кость очень трудно восстанавливать, даже для него, Невина, с его опытом и знаниями, потому что никакие повязки и дощечки, даже скрепленные клеем из заячьих шкурок, не могли надежно удержать руку в неподвижности…

— Ну, у тебя впереди, по крайней мере, еще целая зима. Родри обязательно приютит тебя до весны.

— Правду говоришь. Наш молодой лорд оказывает мне слишком большие почести. Ты тоже здесь останешься?

— Да, непременно.

Невину хотелось добавить: «Еще бы, будь я неладен!» Он знал, что будет нужен здесь.

Скоро суровая зима Элдиса запрет здесь всех вместе, а он очень сомневался в том, что Джилл и Родри сумеют скрыть свою любовь.