— Хорошо, передам. Надеюсь, мы еще увидимся там.

— И я надеюсь, что мы встретимся. У тебя есть какое-нибудь поручение для серебряного кинжала или для дочери? — спросил Невин, улыбнувшись.

— Нет. Я уже сказал своей девочке, что люблю ее. А больше нечего и говорить.

Каллин оперся спиной о стену и наблюдал, как Невин растворился в предрассветной дали. Он чувствовал, что дрожит, как нищий на снегу.

— Джилл, — прошептал он. — Боги… Девочка моя, Джилл!..

Однако теперь она никогда не узнает о его позоре. Она не должна узнать, что у него было искушение обесчестить их обоих.

Каллин улыбался, когда возвращался во двор, где его люди уже ожидали своего командира.

— Что без мула? — спросил Гасс. — Ты бросил ремесло травника?

— Нет, но я в ваши края только для того, чтобы увидеться со своими приятелями — молодым серебряным кинжалом и дочкой Каллина из Кермора. В какую сторону они подались, не знаешь?

— Ха! Они не вылезают с сеновала целый день. Ох, эти мальчишки! Взрослый мужчина уже не имеет такой выносливости. — Гасс заговорщически покачал головой. — Хорошо хоть еще не слишком холодно…

— Верно говоришь. Ну, я подожду в таверне, пока они проголодаются и спустятся вниз.

Невин едва сел за стол с блюдом жаркого, как Джилл вошла в заполненную дымом таверну. Настороженная, как лесной олень, она постояла в дверях, перед тем как войти, затем с недоверием посмотрела на травника. Невин поднялся и подошел к ней.

— Ты приехал, чтобы вернуть меня назад? — спросила она. — Ничего не выйдет. Придется заколдовать меня или еще что-нибудь… Может быть, для кого-то Родри изгнан и опозорен, но не для меня. Я все равно поеду за ним повсюду.

Воспоминание о том времени, когда она сказала эти же самые слова о принце Галрионе, пронзило Невина, как стрелой. — «Но она больше не Бранвен, — заметил сам себе старик. — И будь ты проклят, если вознамерился играть роль Герранта».

— Я знаю, дитя, — сказал Невин. — И это — твой выбор. Я только хочу попрощаться с тобой. Ты расстроишься, если наши дороги когда-нибудь снова пересекутся?

— О чем ты? Расстроюсь ли я? Послушай, я расстроюсь, если никогда больше тебя не увижу! — Она смахнула слезу и обняла его.

На мгновение он окаменел от неожиданности, затем по-отечески погладил ее по голове:

— Тогда мы еще обязательно встретимся. Я обещаю тебе.

— Великолепно! Я верю в это.

Джилл сказала это так искренне, что Невин почувствовал — в нем снова вспыхнула надежда. Она любила его, она доверяла ему. И когда-нибудь он покажет ей, в чем заключалась ее настоящая Судьба. В конце концов, следуя за Родри, она обретет свободу и, если захочет, сможет стать мастером двеомера. Она не будет больше зависеть от интриг двора, а превратности неустроенной жизни позволят проявиться и укрепиться ее природному таланту. Пока еще рано думать, как направлять ее знания двеомера, время еще не подошло. Он должен ждать. Позволяя ей уйти, он тем самым не теряет ее — наоборот, удерживает. Надо ждать…

Когда они вернулись к столу и сели, пришел Родри. Его меч был при нем, и он шел решительным шагом, как будто все еще был лордом. Но Невин заметил перемену в его глазах, таких утомленных, что казалось, будто он постарел на несколько лет.

— Я знаю, что обязан тебе жизнью, — сразу сказал Родри.

— Ты имеешь в виду вчерашнее преследование? — улыбнулся Невин. — Действительно, я приложил к этому руку.