— Если хочешь уехать, уезжай. Ты права. Наш брак с самого начала был ошибкой, и нет смысла продолжать этот фарс.

— А как насчет денег, которые я тебе должна?

— Ты много сделала для Кинсейлли. Мы с тобой в расчете. Теперь, когда Чарли больше нет, можешь возвращаться к сестре и начинать все сначала.

— Ты этого хочешь?

Они подъехали к дому, и Торр остановил машину.

— Да. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

— Отлично. — Она только что была освобождена от девяти месяцев тяжелого труда, но не испытала никакой радости. Одно лишь чувство пустоты.

Войдя в дом, Мэллори направилась в спальню и стала собирать вещи. Ее руки энергично опустошали полки и ящики, но внутри все дрожало. Как так могло случиться, что всего несколько минут назад она бы отдала что угодно, лишь бы с Торром было все в порядке, а теперь он хочет, чтобы она уехала?

Вдруг ее рука коснулась юбки, в которой она танцевала на вечеринке в Каррейге, и в памяти всплыли воспоминания о том, как Торр обнимал ее за талию, как позже эта юбка скользнула по ее ногам, когда он ее раздевал.

Тогда они в первый раз занимались любовью.

Ее сердце сжалось. Она больше никогда не прикоснется к Торру. Никогда не проснется в его объятиях. Не увидит, как улыбка преображает его суровые черты.

Мэллори подошла к окну. Отсюда было видно яблоню, под которой они похоронили Чарли. В огороде появились первые всходы. Она так ими гордилась. На следующий год собиралась посадить больше всяких овощей и цветы. Но ее здесь не будет.

Наконец-то она вернется домой.

Но когда Мэллори закрыла глаза и подумала о доме, перед ее внутренним взором возник образ кухни с обшарпанным столом и креслами перед камином, где они с Торром сидели вечерами. Она увидела Кинсейлли с нависшей над ним горой. Увидела море и размытые очертания островов на горизонте. Услышала крики чаек. Почувствовала неповторимый запах вереска.

Это ее дом.

Мэллори положила юбку на кровать и направилась к двери.

Услышав у себя за спиной шорох гальки, Торр обернулся.

— Готова? — спокойно произнес он.

Мэллори покачала головой, и он нахмурился.

— В чем дело?

— Я не хочу уезжать.

Торр замер, взгляды их встретились.

— Мне казалось, ты хочешь вернуться в Эллсборо.

— Мне тоже так казалось, но, когда ты заявил, что я могу уехать, я поняла, что совсем этого не хочу. — Она посмотрела вдаль на острова. — Да, я скучаю по Эллсборо, но если уеду, то буду скучать по Кинсейлли еще больше. В Эллсборо не будет сада, моря, гор. — Она помедлила. — Тебя.

Торр хотел что-то сказать, но она жестом остановила его.

— Я знаю, сейчас ты скажешь, что в нашем договоре нет места для любви, но я не прошу взаимности, Торр. Я просто хочу остаться здесь с тобой и брать то, что ты готов мне дать. Я знаю, твое сердце принадлежит другой, но прошу, не прогоняй меня. Без тебя моя жизнь будет невыносимой.

— А как же Стив? — осторожно спросил Торр.

— Не буду лгать, я действительно его любила и, когда он меня бросил, думала, что не выживу. Но я выжила и благодаря тебе снова поверила в любовь. Только теперь это не безумная романтическая влюбленность, а настоящее крепкое чувство. — Она глубоко вздохнула. — Я могу смириться с тем, что ты меня не любишь, и лишь прошу позволить мне остаться. Ты любишь другую, но что, если никогда не сможешь на ней жениться?

— Дело в том, что она уже замужем, — признался Торр.

— И развод невозможен?

— Нет.

— Тогда почему бы тебе не удовольствоваться мной в качестве утешительного приза? — предложила Мэллори, совсем отчаявшись.