Как часто случалось, Невин удачно выбрал время. Нынешним летом у Примиллы появится доступ в дворцовые круги, поскольку король просил городские гильдии об огромном займе для продолжения борьбы за трон Дэверри. Обычно господа благородного происхождения с презрением смотрели на торговцев и ремесленников. Но коль скоро королю потребовались деньги, вокруг членов гильдий и купцов начали кругами ходить лучшие люди королевства. В первую ночь после своего возращения Примилла присутствовала на первом из собраний, созванном гильдиями и купцами, чтобы выбрать представителей для личных переговоров прямо во дворце. Поскольку она хотела туда отправиться, то легко получила место в совете. Купцы состязались за эти места, но лишь немногие ремесленники могли позволить себе надолго оторваться от работы.

Наконец после недели собраний и обсуждений представители гильдий — пять человек с ростовщиком Гротиром во главе — встретились с четырьмя советниками короля в узком зале на втором этаже королевского броха. Писарь с каждой стороны тщательно фиксировал ход обсуждения. Примилла ожидала долгого торга и борьбы, но главный советник короля, темноглазый мужчина с животиком по имени Кадлью, твердо объявил, что король хочет тысячу золотых монет.

— Боги! — выдохнул Гротир. — Вы понимаете, господин, что гильдии разорятся, если такой заем не будет срочно погашен?

Кадлью просто улыбнулся, поскольку все собравшиеся знали, что Гротир врет. В то время, как торг пошел всерьез, Примилла обдумывала размер займа. Если королю требуется столько денег, то он явно планирует крупное наступление, а это может плохо отразиться на принце, которого держат пленником в Керморе. Совещание закончилось ничем. Впрочем, ничего иного и не ожидалось. Когда члены гильдии уходили, Примилла задержалась и спросила Кадлью, не может ли он потратить минутку и показать ей королевские сады.

— Конечно, уважаемая. Несомненно, они тебя заинтересуют.

— Для меня большое удовольствие посмотреть на цветы в целом виде, поскольку моя работа требует по большой части разрывать их на части и кипятить.

Мило посмеиваясь, Кадлью повел Примиллу вокруг броха. Низкая кирпичная стена, представляющая собой заграждение от лошадей, окружала комплекс из крошечных лужаек. На каждой из них по кругу были разбиты цветочные клумбы. Лужайки напоминали зеленые драгоценные камни в цветном обрамлении. Кадлью с Примиллой приятно провели четверть часа, обсуждая различные виды растений и их цветы. Наконец Примилла посчитала, что может перейти к волнующему ее вопросу.

— Знаете ли, некоторое время тому назад я искала редкие растения у западной границы и останавливалась в Каннобейне, — сказала она. — В загородном доме принца Мейла.

— А они хоть помнят там принца?

— Очень хорошо помнят. Как печально, что у Мейла такой вирд. Я не могу не думать, что этот займ означает намерение короля бросить его на произвол судьбы.

— Только для ваших ушей, уважаемая, но вы догадались правильно. Нашему сеньору следовало позволить повесить Мейла много лет назад и продолжать войну, но принцесса Маддиан умоляла его не делать этого. Своими слезами она не позволяла забыть о принце. Поскольку она воспитывалась здесь при дворе, то король всегда смотрел на нее, как на родную дочь.

— Но теперь принцесса умерла.

— Именно.

— А что с сыном Мейла?

— Как человек чести, Огреторик просит за своего отца, но, боги, этот юнец еще не родился, когда его отец уехал на войну. Сколько времени человек может проявлять сентиментальность по отношению к тому, кого он никогда в жизни не видел?

«В особенности, если ему предстоит унаследовать место этого человека», — подумала Примилла.