— Я пришел просить о жизни Мейла, сеньор, — сказал Невин.

— Я так и думал, что ты станешь об этом просить. Я почти готов отпустить его домой — но как это сделать? И как Элдис истолкует мою милость? Несомненно, как слабость, а я не могу этого позволить. Это дело чести.

— Мой сеньор прав относительно того, что не может освободить его, но Мейл в дальнейшем снова может оказаться полезен.

— Может. Но опять же, не воспримет ли Элдис это как слабость?

— Боги будут считать это силой. Чье мнение больше ценит мой сеньор?

Глин сорвал розу, взял в широкую, мозолистую ладонь цветок и, слегка нахмурившись, стал смотреть на него.

— Сеньор! — сказал Невин. — Я прошу вас оставить ему жизнь. Это прямая просьба.

Со вздохом Глин протянул ему розу.

— Решено. Я не могу тебе отказать — после всего, что ты сделал для меня. У Элдиса целый выводок наследников, как у старой плодовитой курицы, но кто знает? Может, наступит день, когда они пожалеют о том, что лишили Мейла права наследования.

Гавра предполагала, что люди, охраняющие Мейла, прекрасно знали, что она его Любовница, но держали язык за зубами, частично из мужского сочувствия к унылой жизни Мейла, но по большей части — потому, что их заранее ужасали кары, которые обрушит на их головы Невин, если они разболтают секрет. Когда в тот день Гавра отправилась в башню, стражники даже поздравили ее с освобождением Мейла от встречи с палачом.

Едва войдя в комнату, она бросилась в объятия Мейла. Мгновение они крепко сжимали друг друга. Она чувствовала, как он дрожит.

— Благодарение всем богам за то, что ты будешь жить, — проговорила она наконец.

— Я много думал о нас, — Мейл замолчал, чтобы поцеловать ее. — Моя бедная любовь, ты заслуживаешь нормального мужа и счастливой жизни.

— Моя жизнь была достаточно счастливой. Я просто знала, что ты любишь меня.

Он снова поцеловал ее, Гавра прильнула к нему, чувствуя, что они — двое испуганных детей, которые жмутся друг к другу в темноте, полной ночных кошмаров. «Невин никогда не позволит повесить его, — подумала она. — Но, Богиня, сколько еще может прожить наш дорогой старик?»

— Половина Пирдона — лесистая местность, — заметил Глин. — В случае неудачи они могут скрыться в лесах, а потом снова выйти оттуда и атаковать. Отличное место для засад. Кажется, у Кунола большая сила. Интересно, не получил ли он денег от Кантрейя.

— Я ни в коей мере не удивлюсь, если это так, сеньор, — сказал Невин. — И нам также надлежит послать ему немного.

Остальную часть этого лета граница с Элдисом оставалась спокойной, а к осени выяснилось следующее: хотя Кунолу предстоит еще долго сражаться, у него большие шансы на успех. Когда Глин отправлял восставшим послания, они адресовались Кунолу, королю Пирдона. Глин также заключил помолвку между шестилетней дочерью принца Кобрина и семилетним сыном Кунола. Кунол любезно ответил на этот королевский жест, усилив набеги на Элдис. И все же, несмотря на эти успехи, у Невина разрывалось сердце. Пока тянулась бесконечная война, королевство распадалось на куски.

В тот день непрерывно лил осенний дождь. Невин отправился наверх в башню, чтобы повидаться с Мейлом, который, как обычно, работал над своими комментариями. Как нередко случается с подобными проектами, этот вырос далеко за пределы простого введения в мысли Ристолина, как планировал Мейл изначально.

— Вот так мы и завершим проклятую главу! — Мейл с такой силой опустил перо в чернильницу, что тростник чуть не сломался.

— У тебя много толковых замечаний.