— Воистину, так будет лучше всего, советник. Попытайся придумать какую-либо обоснованную причину для его почетного освобождения. Пусть боги разорвут меня на части, если я допущу, чтобы Элдис посмеялся над моей слабостью, но я больше не могу думать о том, как принц покрывается плесенью в этой проклятой башне.

В конце восстание в Пирдоне обеспечило необходимую причину. Поскольку Элдису отчаянно требовалось спокойное лето для подавления восстание, он предложил Глину золото, чтобы тот воздержался от налетов. Глин не только взял взятку, но обставил все с большой торжественностью, предложив освободить пленника за десять лошадей.

После обмена многочисленными посланиями и странного торможения со стороны Элдиса, сделка была заключена и подписана. И только тогда Невин сказал Мейлу об его удаче. Зима уже уступала место весне.

Мейла поглаживал копию своей книги, переплетенную кожей и аккуратно переписанную опытным храмовым писарем. Принц с такой готовностью показал книгу Невину, что потребовалось почти полчаса, прежде чем старик смог перейти к цели своего визита.

— Самое удивительное, что король собирается оплатить еще двадцать экземпляров, — закончил Мейл. — Ты знаешь, почему?

— Знаю. В честь твоего освобождения. Он отпускает тебя на следующей неделе.

Мейл улыбнулся, собрался что-то сказать, затем его лицо застыло в неверии. Его ногти впились в мягкую обложку книги в руках.

— Я поеду с тобой до границы, — продолжал Невин. — Гавра и твой сын встретят нас за пределами Кермора. Эбруа останется здесь, но ты едва ли можешь винить ее. Она любит своего мужа, а с тобой она даже ни разу не встречалась.

Мейл кивнул. Его лицо побелело.

— О, клянусь богами обоих наших народов! — прошептал он. — Интересно, вспомнит ли эта птица из клетки, как летать.

— Спасибо, уважаемая. Симпатичная птичка.

— Я польщена, если этот кречет доставил удовольствие вашему высочеству. Услышав об освобождении отца вашего высочества, я решила, что следует преподнести подарок в честь столь радостного события.

Глаза Огреторика внезапно потемнели, и он усиленно занялся кречетом, который повернул головку в сторону своего нового хозяина, словно узнал родственную душу. На стуле у окна беспокойно зашевелилась Лалигга.

— Конечно, — проговорила она с осторожной улыбкой. — Мы так рады освобождению Мейла! Но странно думать, что мой свекор стал писателем.

Огреторик бросил на нее взгляд украдкой. Судя по всему, молодой принц был в ярости.

— Спасибо за подарок, добрая Примилла, — поблагодарил он. — Прямо сейчас отнесу его своему сокольничему.

Поскольку было ясно, что аудиенция закончена, Примилла сделала реверанс и удалилась в королевский большой зал, где толкались разные поставщики, купцы и просто любопытные.

Разговаривая с советниками и писарями, которых она знала, глава гильдии красильщиков уловила несколько важных намеков. Многие важные люди будут рады, если Мейла восстановят в правах. Возможно, они считали так, руководствуясь честью. Возможно. Примилла отыскала в толпе придворных советника Кадлью и прямо спросила его: почему некоторые горят таким желанием увидеть Мейла восстановленным в правах, как лорда Аберуина и Каннобейна?

— Кажется, тебя сильно интересуют дела Мейла, — заметил Кадлью.

— Конечно. Гильдия должна знать, кому тратиться на подарки. Я не хочу выпрашивать милости не того лорда.

— Ты права. Но пусть это останется между нами. Принцесса Лалигга стала воображать себя невесть кем после того, как ее муж стал принцем Аберуина. Многие обрадуются, увидев, как ее понизили. Имеется также несколько вдовушек, которые уже представляют себе, как будут утешать ссыльного принца в его поздние годы.