— У тебя должны быть очень сильные ноги, черт побери, — сказал Мейл.

— К этому быстро привыкаешь.

Бок о бок они склонились через ограждение, глядя на море. Волны, пенясь, накатывали в серебристом лунном свете и ударялись о тонкую полоску бледного пляжа.

— Я тебе сказал, что меня держали наверху башни все то время, пока я был в плену?

— Подумать только! Значит, вы смотрели вниз там, в то время как я делал то же самое здесь.

— Именно так. Правда, этот вид куда шире, чем тот, который открывался у меня. Я хочу остаться в Каннобейне на всю оставшуюся жизнь, но это зависит от принца Огреторика. Теперь это его владения, а не мои, и он ими распоряжается.

— Если у него хватит наглости выгнать вас отсюда, то ему придется искать себе другого человека, чтобы работать на маяке, — Аваскейн мгновение думал над проблемой. — А теперь послушайте, у моего брата больше земли, чем он может обработать сам. Он возьмет нас к себе, если до этого дойдет.

— Спасибо. Я также могу зарабатывать написанием писем.

Несколько минут они смотрели на воду в дружеском молчании.

— Кстати, а тут какие-нибудь корабли проходили? — спросил Мейл.

— Очень немного, но никогда не знаешь, когда кому-то потребуется маяк.

«Огреторику, принцу Аберуина и Каннобейна и моему сыну, философ Мейл шлет свой привет. Хотя мы никогда не обменялись и парой слов, ваше высочество, отцу надлежит разговаривать с порождением плоти и крови своей прямо. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сохранить свое положение при дворе моего брата короля. У меня нет ни намерений, ни желания что-либо оспаривать. Я — скромный ученый, негодный для выполнения воинского долга. После долгого пребывания в плену я не способен к делам управления. Все, что я хочу, — это прожить остаток жизни в моем старом деревенском поместье Каннобейне, или, если ваше высочество предпочтет, в деревне. Ты можешь отправить мне ответ с Примиллой, главой гильдии красильщиков. Здесь, при дворе, я буду опасаться за свою жизнь. Мне не хотелось бы вкусить свободы лишь для того, чтобы вскоре вкусить яда. Твой отец, философ Мейл.»

Когда женщина закончила читать, Мейл откинулся назад на спинку стула и вопросительно улыбнулся ей.

— Прекрасно, — сказала Примилла.

— Хорошо. Знаешь ли, странно униженно обращаться к собственному сыну. Если им недостаточно, что меня лишили права наследования, то теперь я сам отрекся. Все должно получиться.

Когда Примилла вернулась в Абернауд, то передала письмо не сразу, но выждала день, чтобы послушать свежие сплетни. Двор — да и весь город — был полон слухов и гудел, как осиное гнездо. Король действительно отправил почетную стражу на границу, чтобы встретить Мейла. Там стражники нашли Невина, советника Кермора, и принца Кобрина вместо Мейла, которые сообщили, что Мейл решил путешествовать в одиночестве. Все подозревали предательство, однако со стороны Огреторика, не Кермора.

— Они ставят не на ту лошадь в этом забеге, — высказал свое мнение Кадлью. — Если здесь кроется предательство, то за ним стоит принцесса, а не принц. Кое-кто из преданных ей людей мог отправиться со своим отрядом за Мейлом.

— Правда? Предполагаю, что философ все же не мертв. Кто-нибудь имеет представление, где он может находиться?

— Высказывается много догадок, но больше всего популярна версия, что Мейл перешел к восставшим в Пирдоне, которые приютят его ради возможности навести шороху здесь в Элдисе. К счастью, они слишком слабы, чтобы поддержать его в борьбе за трон — по крайней мере, пока слабы. В конце концов после того, как человек побывал принцем, кто может обвинять его в том, что он хочет вернуть все, чем когда-то владел?

На следующий день Примилла нанесла визит принцу и принцессе.