— Я получил массу нечестивых советов, если ты это имеешь в виду, но я убью любого, кто поднимет на тебя руку.

Он говорил так искренне, что Мейл чуть не расплакался от облегчения.

Огреторик повернулся и посмотрел вверх, на брох и башню.

— Знаешь ли, я никогда раньше здесь не бывал. Когда я был маленьким, мама сюда не ездила, потому что одной мысли о том, как ты любил это место, было довольно, чтобы она принималась плакать. Когда я вырос, то большую часть времени проводил на войне. Это место снова твое. Я передаю его тебе, а король одарил тебя титулом вместе с владениями. У меня в седельных вьюках документы.

— Боги, это очень щедро с твоей стороны! Огреторик пожал плечами, все еще глядя в сторону.

— Есть одна вещь, которую я должен сказать, — продолжал он. — Несколько лет назад, когда Глину отправили письмо с сообщением о лишении тебя права наследования, все были уверены, что Глин тебя повесит. Я умолил бы короля не посылать этого письма, но меня тогда не было при дворе, — он наконец посмотрел на Мейла. — Моя жена устроила так, чтобы меня не оказалось там во время совещаний, на которых решалась твоя судьба. Я выяснил это значительно позже.

— Не стоит переживать по этому поводу. Сомневаюсь, что король прислушался бы к такой просьбе. Но сам я хочу попросить тебя об одолжении: я хотел бы никогда не встречаться с твоей женой.

— Я отказываюсь от нее. Она может жить остаток жизни в каком-то тихом месте. — В голосе принца звучала злоба.

На следующий день Огреторик уехал с обещанием вернуться, как только позволят летние сражения. Мейл помахал ему у ворот, а затем отправился искать Гавру, которую нашел возле огорода Скуны.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Думаю снять эти булыжники, чтобы разбить сад для выращивания трав. Скуна говорит, что здесь много солнца.

— Представляю, что нас ждет. Теперь люди будут говорить об эксцентричной леди Гавре из Каннобейна и ее травах.

— Я не леди. Я не хочу, чтобы меня так называли.

— Но ты не можешь отказаться от титула. Ты выбрала свою судьбу, когда вышла за меня замуж. Знаешь ли, многие девушки получили титул благодаря своей красоте, но ты — первая, кому это удалось при помощи жаропонижающего отвара и слабительных.

Когда она рассмеялась, Мейл поцеловал ее, а затем крепко прижал к себе, наслаждаясь свободой и теплым солнечным светом.

Пока его рыдающая жена и ее служанки обмывали тело и готовили к погребению, старший сын Камлан принял на себя королевство перед преданными ему вассалами в большом зале, где верховный священнослужитель культа Бела благословил его и приколол к его накидке огромную брошь в форме кольца, свидетельствующую о королевском сане.

Вассалы по одному выходили вперед, чтобы склонить колена перед новым сеньором.

Невин выскользнул из зала, пользуясь суматохой, и отправился в свои покои. Вот и настало время ему покинуть Кермор.

Вечером Невин собирал вещи, когда новый король послал за ним. Камлан уже перебрался в королевские покои.

Теперь он стоял у камина, где Невин так часто наблюдал за его беспокойно вышагивающим отцом. Тридцатилетний король был плотным красивым мужчиной. Он очень похож был на покойного Глина.

— Я слышал, что ты собираешься нас покинуть, — сказал Камлан. — А я-то надеялся, что ты будешь служить мне так же, как служил моему отцу.

— Мой сеньор очень добр, — Невин вздохнул, думая о необходимой лжи, которая ему предстояла. — Но смерть вашего отца — тяжелый удар для такого старого человека, как я. У меня больше нет сил для выполнения дворцовых обязанностей, мой сеньор. Я только хочу дожить последние несколько лет, чтя память вашего отца.