— Ты, маленький звереныш, я так испугалась! Я боялась, что с тобой случилось какое-то несчастье.

Он отлепился от Джилл, посмотрел на нее и кивнул с самым серьезным видом.

— Случилось что-то ужасное?

Гном снова прижался к ней и задрожал.

— Мое бедное маленькое существо! Благодарение богам, что ты теперь в безопасности. Но как же ты спасся от той опасности?

Он отвернулся, очевидно раздумывая, как бы ей это показать.

«Его спас Невин, тупица, кто же еще?»

— Послушай, мерзкий камень! Не смей меня оскорблять! Если бы не ты, то я не оказалась бы по самую шею в этой куче дерьма.

«Знаю, но я того стою.»

— Ублюдок.

«Если ты намерена так себя вести и впредь, то будь я проклят, если еще хоть что-то скажу тебе.»

Джилл была так счастлива снова видеть гнома, что ее совершенно не беспокоило, будет ли с ней разговаривать наделенный двеомером камень. Она долго сидела на полу с гномом на коленях и ласкала его. Когда он все-таки ушел, то сделал это медленно, словно страшно не хотел покидать ее. Гном исчезал по частям. Постепенно он стал прозрачным. Затем в воздухе мелькало еле заметное темное пятно, от которого вскоре ничего не осталось.

Улыбаясь от счастья, Джилл отправилась вниз в таверну, чтобы получить тарелку подозрительно слипшейся овсяной каши. Она медленно ела, приглядываясь, нет ли в каше сваренных долгоносиков, когда зашел Бокк. Он лениво прогулялся мимо ее стола, мазнул по ней взглядом, словно никогда раньше ее не видел, затем прошептал себе под нос:

— «Красный дракон».

Джилл забрала плащ и поспешила по моросящему дождю в гостиницу «Красный дракон», где нашла бледного, потного Огверна, который сидел на своем обычном месте. Его огромные ручищи так сильно дрожали, что ему приходилось поднимать кружку с элем ко рту обеими ладонями.

— Что случилось? — спросила Джилл.

— Ты помнишь человека, который появлялся тут прошлым вечером? Так вот, он вернулся. Зашел сюда менее часа назад, нахально и дерзко, и уселся за мой стол без спроса или извинения. Если я не найду для него опал, заявляет он, то он сделает из меня свиные сосиски! Какая наглость!

— Наглость и еще раз наглость! Ему должно быть очень нужен этот опал. Ведь он сильно рискует, приходя сюда при свете дня.

— О, сомневаюсь, что он чем-то рискует, — Огверн сделал паузу, чтобы для успокоения хлебнуть эля. — Вот тут есть некая странность. Я знаю, Джилл, что мои слова покажутся тебе бредом сумасшедшего, но клянусь моим собственным толстым, но драгоценным задом, это так. Когда он ушел, я решил проследить за ним. Это не представляло трудности, потому что улица была полна людей и он прямо пошел по ней, даже ни разу не оглянувшись. И вот он себе идет, я следую за ним на приличном расстоянии. Он спускается прямо к общинным выгонам у реки. Ты знаешь место у моста, где растут березки?

— Да.

— Ну, он заходит в эту рощицу и исчезает. Я хочу сказать, что он на самом деле исчезает! Он заходит туда, а я жду. И жду, и жду. Я не видел, чтобы он выходил, а березовые рощи совсем не такие густые, как ореховые, ну, ты сама знаешь. Наконец я захожу в рощу. А его там нет.

— У тебя расшатались нервы. Ты, вероятно, просто пропустил его.

— Да занимал бы я то положение, которое занимаю, если бы мог не заметить человека при свете дня? И не надо говорить мне, что я старею. Это будет очень грубо.

Джилл содрогнулась от страха, внутри у нее все похолодело. «Этот незнакомец, вероятно, обладает двеомером», — подумала она. Джилл знала, насколько опасным может быть двеомер в руках сумасшедшего. А теперь она столкнулась с человеком, который скорее всего использует его для злых целей.