— Убей меня, — пробормотал Камдель. — Ради любви ко всем богам, прошу тебя — убей.

Губы Блейна зашевелились, но он не смог выговорить ни слова. Старик с густой шевелюрой седых волос и пронзительными голубыми глазами опустился рядом.

— Камдель, посмотри на меня, — сказал он. — Я — лекарь, я собираюсь помочь тебе. Просто посмотри на меня, парень.

Он говорил так ласково, что Камдель подчинился. Голубые глаза расширились, заполняя собой весь мир, и у Камделя возникло ощущение, будто он смотрит в бездонное озеро с чистой водой.

Когда старик опустил руку ему на плечо, Камдель почувствовал, как в кровь вливается тепло, успокаивающее, ласкающее тепло. Сведенные судорогой мышцы вдруг расслабились.

— Позднее нам придется поговорить о том, что с тобой случилось, но сейчас тебе нет необходимости вспоминать об этом.

Камдель чувствовал себя пьяным. Это было приятное опьянение, и ему хотелось хихикать.

— Ты ведь уже забываешь обо всем, парень, не правда ли? Конечно, ты забываешь. Ты знаешь, что очень болен и мы собираемся тебе помочь.

Камдель кивнул, полагая, что чувствует слабость после долгой болезни.

Должно быть, у него высокий жар, потому что он не вполне понимает происходящее. Он держался за руку старика и плакал от благодарности за свое спасение.

— Они его нашли, лорд? — спросил Комин.

— Никогда больше так меня не называй.

— Мои извинения, серебряный кинжал.

— Вот так хорошо. Да, они его нашли и это ужасно. Отвратительно.

Комин содрогнулся.

— Я отправил ребят обыскать ферму, — сообщил капитан. — На тот случай, если тут кто-то прячется.

— Хорошая мысль. Скажи, а кто-нибудь уже заходил внутрь?

— Никто не хочет заходить туда. И я не могу приказать подчиненным делать то, чего боюсь сам.

— У тебя же есть серебряный кинжал, который подчиняется твоим приказам. Я вызываюсь добровольцем. Лучше так, чем позволить Блейну сделать это самому и подвергаться неизвестно какому риску. Здесь повсюду двеомер.

Комин поколебался, а затем вручил Родри свой щит.

— Ты не знаешь, что там найдешь?

— Нет, — Родри надел щит на левую руку. — Спасибо.

Родри достал меч, а Комин в эту минуту выбил ногой дверь. Дом был большим, примерно шестьдесят футов в диаметре, и как и большинство домов такого типа, разделен, точно пирог, на комнаты клиновидной формы. Они отделялись друг от друга плетеными перегородками. Родри вступил в ту, что служила подобием гостиной. Ее украшали два деревянных стула, комод у окна и деревянная полка на стене, на которой гордо были выставлены три крашеных глиняных тарелки. Пыль на полу лежала таким толстым слоем, что Родри оставил в ней четкие следы.

В каждой стене имелись дверные проемы, занавешенные одеялами. Поскольку тот, что справа, вел в кухню, к Камделю, Родри решил пойти налево. Он осторожно приблизился к проему и мечом подвинул одеяло. Сдернув занавес, он увидел спальню со свежей соломой на полу и пару набитых сеном лежаков.

Родри заметил несколько скаток и груды седельных вьюков, разбросанных по полу так, словно кто-то недавно искал там в спешке какие-то вещи. Это были самые обычные пожитки, но Родри решил до них не дотрагиваться. Насколько он знал, они вполне могли содержать в себе странную магию.

Одеяло, закрывающее следующий проем, было уже отодвинуто.