В высокой траве расположилось около двухсот разукрашенных шатров, расписанных красными, пурпурными и голубыми цветами. Неподалеку мирно паслись табуны, бродили отары овец. На небольшом удалении от остальных стояли десять простых шатров без украшений, грубо сшитых из плохо выделанных шкур.

— Клянусь самой богиней Черного Солнца! — воскликнул Девабериэль. — Похоже, к нам решил присоединиться кое-кто из лесного народа.

— Вот и хорошо. Им давно пора избавляться от страха перед себе подобными.

Девабериэль согласно кивнул. Он был исключительно красив, со светлыми, как лунный свет, волосами, длинными заостренными ушами и глубоко посаженными синими глазами с вертикальными кошачьими зрачками. Эвани унаследовал от него цвет волос, во всем остальном он походил на мать, представительницу человеческой расы: зрачки серых, словно подернутых дымкой, глаз, были круглыми, а уши, слегка заостренные, все же не обращали на себя особого внимания людей.

Отец с сыном поехали дальше, управляя восьмью конями, два из которых тащили повозку, нагруженную всем их добром. Поскольку Девабериэль являлся бардом, а Эвани — гертсином, то есть рассказчиком и менестрелем, им не требовались больших табунов, чтобы прокормить себя. Когда отец с сыном подъехали к шатрам, Народ выбежал навстречу, приветствуя их. Они сражались за честь накормить барда и его сына.

Отец с сыном выбрали место для своего рубиново-красного шатра рядом с шатром Танидарио, старой подруги барда. Хотя она часто давала отцу Эвани советы и помогала Девабериэлю растить сына-полукровку, Эвани не мог думать о ней, как о матери. В отличие от его матери в Элдисе, которую он едва помнил, — нежной, бледной и пухленькой, — Танидарио была охотницей, мускулистой, ростом в шесть футов, с прямой как стрела спиной. Она заплетала черные как смоль волосы в тугую косу, спускавшуюся до талии. Она поцеловала Эвани в щеку, положила руки ему на плечи, отодвинула от себя и с улыбкой стала рассматривать. Танидарио улыбнулась, словно собираясь сказать, как сильно он вырос.

— Готов поспорить: ты с нетерпением ждешь весенней охоты, — опередил ее он.

— Определенно, малыш. Я подружилась с лесным народом, и они предложили показать мне, как охотиться с копьем в густом лесу. Я с нетерпением жду этого,

Эвани просто улыбнулся.

— Я тебя знаю, — Танидарио засмеялась. — Для тебя охота означает поиск мягкой постели с симпатичной девушкой. Ну, может, когда ты окончательно вырастешь, то будешь все воспринимать несколько по-другому.

— Этой весной мне исполнится семьдесят четыре.

— Просто ребенок, — она растрепала ему волосы мозолистой рукой. — Ну, пошли. Праздник уже начинается. А куда отправился твой отец?

— Он с другими бардами. Папа будет петь сразу же после Рассказа.

У реки соорудили платформу, связав несколько повозок. На ней и стоял Девабериэль — совещался с четырьмя другими бардами. Перед сценой собралась толпа. Взрослые сидели в траве, скрестив ноги, а беспокойные дети бродили вокруг. Эвани и Танидарио устроились с краю, рядом с небольшой группой представителей лесного народа. Хотя те выглядели как другие эльфы, но одевались в грубые кожаные одежды, и у каждого мужчины имелась небольшая палочка с зазубринами, украшенная перьями и обвязанная цветными нитями. Эти палочки среди лесного народа считались волшебными. Хотя они обычно жили в густых лесах на севере, временами некоторые из них приходили на юг — торговать. Поскольку лесной народ так и не стал по-настоящему цивилизованным, этим эльфам удалось избежать событий, которые они сегодня собрались помянуть вместе с остальными.

Постепенно все разговоры стихли, и дети уселись рядом с родителями.