|
Со всех четырех сторон гектары угодий обрамляет лес, сплошь березовый, и совершенно непонятно, почему деревня называется Дубки. Через деревню, пересекая квадрат полей, проходит заасфальтированная дорога, идеально прямая и, наперекор известной присказке, в отменном состоянии. По дороге лениво тащатся грузовики, спешат легковушки, а вон и пацанята малые на велосипедах проехали, не иначе, за лес поехали, на речку купаться. Пока Кореец отвлекся, наблюдая за пацанятами, возле избушки на околице припарковался джип. Четырехколесный монстр встал рядом с трехколесным убожеством – мотоциклом с люлькой. А мотоцикл стоял около подержанной «Ауди». А еще около избушки отдыхали покинутые владельцами «Мицубиси» и «копейка». Эта избушка – явка федави. Каждую последнюю пятницу месяца сюда наведываются гости. Когда один-два, бывает, и человек до пятнадцати собираются. Ровно в 18.00 двери явочной избушки закрываются, опаздывать у ассасинов не принято.
Свои сборища ассасины легендируют встречей однополчан. Всем им есть чего рассказать о службе в Чечне, и местный участковый их серьезно уважает. Особенно уважения деревенского милиционера удостоен хозяин избушки, земляк участкового, местная достопримечательность – правильный парень по фамилии Семецкий, который побывал в заложниках у злобных чеченов и вернулся на Родину героем. Проклятые ваххабиты держали Семецкого где-то в горах долго, целых два с половиной года ни слуху ни духу. Уж и однополчане похоронили рядового Семецкого, и мать все слезы выплакала, а он вдруг объявился у нашенского блокпоста на окраине Грозного, исхудавший, но не сломленный, с горящими глазами и важной информацией о горной базе боевиков. Его потом даже по телевизору показывали в программе «Сегодня». Воскресший односельчанин, то есть однодеревчанин, вернувшись в отчий, то есть материнский, дом (отца-то у Семецкого никогда не было, то есть был, конечно, кто-то его зачал, но кто, мать сама толком не знает), зажил образцово, в том смысле, что водки ни-ни, ни грамма, и от курева тоже в плену отвык и возобновлять дурные привычки отказался категорически. Каждую последнюю пятницу месяца Семецкий отпрашивается с работы пораньше и готовится к встрече с однополчанами. А его матушка в этот день, наоборот, задерживается на работе подольше. Случалось, на посиделки однополчан заглядывал участковый. Ему наливали. Хорошие ребята, разного возраста, в разных званиях уволились в запас, кто срочную тянул, а кто и в офицерах служил, кто в столице проживает, а кто проездом. Свойские мужики и пить горазды. Семецкий-то в завязке, ну а перед остальными, как и положено у русских людей, стаканы стоят. Которые не за рулем, водочку себе подешевле наливали, а участкового, со всем уважением, из особой бутылки с иностранными буквами напитком угощали. Случалось, милиционер уже в зюзю, а остальные пьющие хоть бы хны. Смеются, подливают и тосты говорят – грех не выпить. И кто-нибудь обязательно уважаемого участкового культурненько так из избушки выведет, как напиток в иностранном бутыле закончится, не раньше, и культурно до родимой хаты доведет представителя закона... Кореец подрегулировал резкость, разглядел лица – курносые, улыбчивые – вышедших из джипа. Понаблюдал, как гости обходят мотоцикл с люлькой, о чем-то переговариваясь с местным деревенским алкашом, который вертелся у припаркованного транспорта и, ясное дело, чего просил. Увидел, как к парковке подошел участковый, отогнал алкаша и козырнул гостям. Один из приехавших на джипе поздоровался с участковым за руку, другой вскинул руку и посмотрел на свое окольцованное часами запястье. Опустив линзы бинокля, взглянул на электронный циферблат высокоточных часов и Кореец... ...17 часов 54 минуты. «Какой сегодня день?» – подумала Зоя, глядя на циферблат, вмонтированный в приборную панель. – Сегодня четверг? – спросила Зоя у плохо выбритого усатого мужика с сизой татуировкой на тыльной стороне правого кулака: «ГДР-1978». |
