— Он мёртв! Я вижу это, как вижу вас всех!

Толпа охнула, кто-то недоверчиво смотрел на старика в чёрной рясе, где-то заплакал ребёнок.

— Ты лжёшь! — раздался крик из толпы, через несколько секунд сменившийся тихим стоном.

— И нет достойного наследника у нашего владыки! — Пастырь не обращал внимания на крики. Верные люди вовремя пресекали любые попытки прервать монолог. — Нет! И лишь народ Мариграда достоин править этой землёй! Славься, Мариград! Славься!

— Слава! Слава! Слава! — грянули несколько десятков посвящённых.

— Слава! Слава! Слава! — подхватила толпа, сначала неуверенно, а затем перекричав даже провокаторов.

Стража, как ни странно, не обращала внимания на происходящее. По большому счёту, им было плевать, кому служить.

— Мы изберём несколько лучших, чтоб создать совет! Священный совет, чья власть нерушима будет! Во веки веков! — старик повёл рукой, показывая на город.

Максимиллиан, стоявший в первых рядах, попытался пройти наверх, как один из самых уважаемых купцов, но почувствовал холодную сталь, грозившую воткнуться ему в почку.

— Не шевелись, — прошипел кто-то сзади.

На спине выступил холодный пот. Похоже, он стал свидетелем государственного переворота. Из толпы стали выходить люди, которых он видел вообще впервые. Толстяк отчаянно искал глазами стражников, гвардейцев, солдат, хоть кого-нибудь. Но кроме горожан и разномастных незнакомцев в похожих странных одеяниях — никого не было.

— Вот они! Девять новых владык! Слава им! Слава Мариграду! — кричал старик на эшафоте, распаляя толпу.

— Слава! Слава! Слава! — рявкнули луженые глотки.

— Слава! Слава! Слава! — вторили им горожане, не совсем соображая, что происходит.

Пастырь оглядел собравшихся. Все они были верными соратниками, долгие годы исправно служившими ради общего блага. Вот и теперь им предстояло послужить на благо этого города. Некоторые из них, например, Мельник, Пивовар и Лоцман, никогда здесь не бывали, но постарались не хуже других, поэтому вошли в первую девятку. Долгие годы они планировали этот переворот, и теперь настало время пожинать плоды. Жаль, что так глупо погибли Капитан и Сокольник. Они бы совершенно точно стали первыми среди лучших.

Труп феодала лежал на шёлковых простынях, в обнимку с неизвестной девушкой. Он не хотел лишних смертей, но было сказано не оставлять свидетелей, и ему пришлось подчиниться. Обнажённые тела сплелись в неестественной позе, и это оказалось не самым приятным зрелищем. Предстояло выполнить последнюю часть задания.

Молодой мужчина собрался с духом и размахнулся посильнее. Раздался мерзкий скрежет стали о кость, брызнула кровь, ещё не свернувшаяся. С первого удара голову отрубить не получилось, и ему пришлось ударить ещё. И ещё.

Кровь была повсюду. Капала с балдахина, бордовой лужицей растекалась по паркету, пропитывала мягкую перину. Обезглавленное тело, ещё тёплое, истекало и сочилось водой жизни. Парень стоял, пошатываясь. Его мутило, но такова судьба, и он с радостью исполнил её. В левой руке он держал голову Хуго.

Гвардеец проводил его на площадь через один из многочисленных потайных ходов. Эта часть плана казалась ему совершенно глупой и ненужной, но перечить наставнику он не осмеливался. Выйдя из ниши в стене, он пошёл в сторону эшафота, держа в руках отрубленную голову.

Толпа обомлела. Ужас, подобно туману, окутал собравшийся народ. И лишь истошный крик Пастыря вывел всех из ступора.

— Убийца! Держите убийцу! Повесить!

Гарольд стоял на берегу, рискуя свалиться в реку. Дождь так и не прекращался, и берег превратился в грязную кашу, тут и там прорезаемый множеством ручейков. Мост едва виднелся из-под воды, лишь косые перила торчали, словно две толстых змеи.