К вечеру следопыт вышел на опушку леса. Вдалеке курился серый дымок, небольшая речка несла свои воды на север, к далёкому морю. Приземистые избы стояли, наполовину вросшие в землю, покрытые сверху дёрном. Намётанный глаз охотника сразу увидел дома, но беспечный путник мог бы их даже не заметить. Хотя в этих краях не бывает беспечных путников.

Гарольд услышал осторожные шаги сзади. Кто-то старался подкрасться незаметно, но не получилось. Следопыт медленно обернулся и поднял руки над головой. Из-за дерева вышел мужчина с копьём наперевес, готовый метнуть его точно в цель. Одетый в меха, с аккуратно подстриженной бородой, он производил впечатление цивилизованного человека. Румяное широкое лицо обрамляли две тонкие косички, заплетённые у висков.

— Кааге ва арстиде? — спокойно спросил он, целясь копьём в Гарольда.

— Я не понимаю, что ты говоришь, — в тон ему ответил следопыт. — Я пришёл с запада.

— Кто есть ты? — с чудовищным акцентом, тщательно подбирая слова, спросил воин.

— Путешественник. Ходить. Пешком, — дополняя слова жестами, охотник пытался наладить контакт.

— Мерге теен, — мужчина показал копьём на деревню впереди. — Идти.

Гарольд кивнул и пошёл туда, чувствуя, как напрягается спина, когда в неё целятся копьём. Конвоир молчал, осматривая незнакомца. Люди с запада не приходили сюда уже очень давно, немногие осмеливались пройти через дикие земли. Но некоторые отчаянные смельчаки всё-таки добирались. Похоже, этот бродяга дошёл без особых приключений. Его счастье, что медведи уже расходятся по берлогам.

Между избушками петляли небольшие тропки, огибая поленницы, загоны для скота и колодцы. Крестьяне, больше похожие на воинов, и дети, больше похожие на взрослых, настороженно поглядывали на чужака. Хмурые, как здешнее небо, лица выражали только одно желание — убирайся. Убирайся поскорее, куда глаза глядят, тебе здесь не рады. В бок Гарольду прилетел мелкий камешек. Девочка, не прожившая ещё и четырёх зим, угрюмо смотрела ему в глаза. И ему стало по-настоящему страшно. Если эти дикари когда-нибудь пойдут войной на запад, то мягкотелые крестьяне и разжиревшие феодалы ничего не смогут противопоставить воинственным племенам.

Длинный дом стоял в центре деревушки. Формой он походил на дом старейшины в деревне, где когда-то жил Гарольд. Хоть в чём-то они не дикари, подумал он. Воин знаками приказал Гарольду сдать оружие. Тот нехотя расстегнул ремень с ножнами, снял с арбалета тетиву и отдал всё сопровождающему. За голенищем оставался нож, и в случае драки у него оставался хоть какой-то шанс. Мужчина что-то сказал толпе напоследок и открыл дверь.

Полумрак разгоняли факелы, развешанные вдоль стен, между диковинного оружия и щитов. Закопченный потолок нависал над головой, и высокий следопыт всё время пригибался, опасаясь стукнуть какую-нибудь балку. За столом в дальнем конце дома, как понял Гарольд, сидел вождь, толстый как бочка. На голове у него были заплетены три косы, лежавшие на плечах. Пахло мясом и незнакомыми специями. Вождь на мгновение оторвался от еды и жестом пригласил обоих к столу.

Следопыт молча ел, слушая неторопливый диалог на незнакомом языке. Похоже, обсуждали именно его персону, конвоир то и дело указывал на Гарольда, что-то объясняя и доказывая. Лишь бы за шпиона не приняли, подумал Гарольд. Через несколько минут в дом вошёл седой старик и уселся на лавку рядом с охотником.

— Я — толмач, — с чудовищным акцентом, растягивая гласные, вещал старик. — Будешь говорить с нашим риике, нашим вождь.

Гарольд кивнул. Пока что всё складывалось исключительно хорошо. Разделив кров и стол с вождём, пусть и случайно, он уже был защищён законами гостеприимства.