— Кааге ва? Кто ты? Откуда пришёл? Что тебе нужно на нашей земле, анлейэ, чужак? — старик переводил неумело и тщательно подбирал слова, иногда помогая жестами и словами родного языка. Язык айваров не отличался скоростью произношения, певучие слова приходилось тянуть, чтоб донести нужный смысл. Слушая сначала вождя, а потом переводчика, Гарольд успел заскучать.

— Я путешественник, иду на восток, ищу новые земли, — нагло врал следопыт. Прямо сказать о своей цели, разведке, было бы глупо. Разведчиков и шпионов обычно казнили на месте. Врать Гарольд не любил, но чего не сделаешь ради спасения собственной шкуры.

Старик выслушал и перевёл всё, что услышал. Несомненно, добавляя кучу отсебятины, что было заметно по лицу вождя. Тот хмурился и недовольно посматривал на охотника, словно Гарольд уже украл его дочь, разрушил его очаг и сломал его любимое копьё.

— Как ты прошёл через лес? — толмач хмурился вместе с вождём.

— По старой просеке, — миролюбиво ответил Гарольд, прихлёбывая ароматное варево из большой деревянной кружки. Вкус напоминал какие-то травы из детства.

Айвары некоторое время посовещались.

— Вождь не верит тебе, чужак, — отрезал старик. — Лес нельзя пройти.

— Но я прошёл. Однажды к моей стоянке вышли волки, но утром они ушли, — развёл руками охотник.

— В лесу полно бьорре, медведей. Тебе повезло, чужак.

У Гарольда по спине побежали мурашки. И никто из деревенских не сказал ни слова про медведей! Встреча даже с одним закончилась бы неминуемой гибелью.

— Я хочу пойти дальше на восток, — осторожно молвил следопыт.

Вождь одарил его долгим презрительным взглядом. В глазах так и читалось недоверие и неприязнь к чужаку. Он махнул рукой и процедил что-то старику.

— Вождь говорит, наши земли должны оставаться маархет, тайной, для чужаков, — перевёл толмач. — Дальше тебе нельзя.

Гарольд крепко задумался. Если на восток больше дороги нет, то можно попробовать разузнать об этом заговоре здесь, в маленькой пограничной деревушке. Шансы невелики, но попробовать можно. Не сразу, конечно.

— Тогда я хотел бы пожить среди вас, отдохнуть после долгой дороги, купить еды и отправиться обратно, — отвечал следопыт.

Старик удивлённо поднял брови, но перевёл дословно. Вождь скривил лицо.

— Вождь говорит, уходи сейчас. Мы поменяем твоё серебро на еду.

— Я ранен и устал после долгого пути. Позвольте мне остаться ненадолго, — Гарольд взглянул вождю в глаза. Тот спокойно смотрел, не выражая никаких эмоций. В итоге, следопыту пришлось первым отвести взгляд. Досадно. Вождь что-то спросил у переводчика.

— Вождь говорит, куда и как ты ранен? По тебе не видно, что ты страдаешь от ранения, — старику, похоже, тоже стало интересно.

— Я ранен в ногу, в неравном бою. Я убивал грабителей. Пару недель назад, — охотник почесал ногу под столом. Рана уже не кровоточила и не открывалась от неудачных движений, но приятного в этом всё равно было мало.

Услышав ответ, вождь расплылся в улыбке и удовлетворённо закивал. Похоже, бандиты здесь не пользовались популярностью.

— Сколько их было? — спросил переводчик.

Гарольд почесал бороду, изрядно отросшую за время путешествия, и честно ответил:

— Одиннадцать, но убил только девятерых.

Соплеменники недоверчиво переглянулись. Чужак не выглядел так, словно способен убить целую ватагу, отделавшись только порезами и ушибами.

— Вождь говорит, что ты лжец.

Гарольд вскочил из-за стола, едва не опрокинув лавку. Рука отточенным движением скользнула к мечу, но верного клинка там не оказалось.