Девушка удивлённо захлопала ресницами.

— Как чьё? Твоё, конечно. И я тоже, — добавила она, заливаясь краской.

Теперь уже Гарольд удивлённо хлопал глазами. Неожиданно.

— Обычай такой, испокон веков, — как ни в чём не бывало, сказала девушка.

Всё стало ясно. У некоторых племён, по закону, победитель забирал всё имущество убитого. Судя по богатому убранству, Олле за свою жизнь победил многих и очень многих. Даже не каждый дворянин мог позволить себе обедать на серебре.

— Как звать тебя, девица? — поинтересовался следопыт, с любопытством осматривая новую собственность.

— Йона, — ответила она, снова краснея.

— Откуда язык знаешь? — Гарольд встал и пошёл вдоль стен, любуясь оружием. Похоже, Олле был жутким коллекционером.

— Матушка научила, она тоже с запада. Полукровка я, — смущаясь ещё больше, сказала девушка.

Охотник повернулся к Йоне. Совсем юная, почти девчушка. Ей ещё только предстояло стать красавицей. Русые волосы, собранные в хвост, спускались до плеч, веснушчатое лицо выражало смущение и взволнованность. Словно она не знала, как быть дальше.

— Харальд... — вздохнула она.

— Вообще-то, меня зовут Гарольд. Харальд — это немного другое имя, — привычно поправил следопыт.

— Извини... Гарольд, я теперь твоя жена... Мы должны... — девушка краснела и путалась, ногой ковыряя доски пола. Охотник решительно не мог понять, что она имеет в виду.

— Постой, жена!? Нет-нет-нет, я тебя даже не знаю. Я никак не могу на тебе жениться, — Гарольд на всякий случай принялся одеваться. Чистые штаны сушились возле очага, рубаха, аккуратно зашитая, висела там же.

Йона растерянно смотрела на нового супруга.

— Но я же... Позор... На весь род... — уже сквозь слёзы бормотала она.

Следопыт пожал плечами, натянул куртку и вышел на улицу, не сказав ни слова.

Сезон дождей заканчивался, плавно переходя в жестокую морозную зиму. Тяжёлое серое небо покоилось на верхушках деревьев. Зябко поёжившись, Гарольд заковылял к избушке вождя. Без сопровождения он ходил по деревне впервые, и теперь мог без проблем наблюдать за всем происходящим. Тут и там подростки кололи дрова на зиму, бабы о чём-то перекрикивались у колодца, дети гоняли гусей и бегали друг за другом. Обычная деревенька. Только люди здесь жестче, условия суровее, а природа злее.

Усталость то и дело накатывала тяжёлой волной, к горлу подступала тошнота. Слишком много сил потратил следопыт в этом поединке. Подойдя к длинному дому, он остановился передохнуть. За дверью то и дело слышалась брань на незнакомом языке. Слов Гарольд не понимал, но по интонации было ясно. Вождь на кого-то был очень сердит.

Вскоре из избы выскочил незнакомый парень, окинул Гарольда презрительным взглядом, что-то процедил сквозь зубы и сплюнул.

Вождь раздражённо ходил кругами по комнате. Завидев Гарольда, он подозвал его к себе и велел одной из служанок позвать толмача. Как можно скорее. Старик пришёл через несколько минут. Вождь, не переставая кружить, словно лев в клетке, задал несколько вопросов.

— Вождь спрашивает, как ты убил нашего кьонне, Олле Медведя? Его никто не мог убить, — старик живо перевёл, тоже желая знать ответ.

Гарольд пожал плечами.

— Пришёл, увидел, победил. Так говорил один из древних.

— Да, победил. По праву завладев всем имуществом нашего воина. Теперь многие хотят избавить чужака от лишней добычи, — старик переводил дословно, старательно вспоминая чужую речь. — С тобой хотят биться все мужчины племени. Вождь говорит, что пока ты слаб — это будет харради, бесчестно. Но как только ты оправишься — поединки пойдут один за другим.

Охотник крепко задумался. Эту битву ему помог выиграть случай.