Теперь вся компания внимательно посмотрела на следопыта. Запоминают, понял он, осознавая, что нажил себе еще нескольких врагов.

— Извини, — буркнул лысый.

Охотник вложил меч в ножны и вернулся к своему столу вместе с ней.

— Пойдем лучше в комнату, — сказал Гарольд, не желая оставаться на виду.

Девушка кивнула, взяла остатки еды и пошла за ним.

Поднявшись на второй этаж, они зашли в маленькую комнатушку. Узкая старая кровать, маленький стол и небольшое окно — как и в любой другой комнате любого другого трактира. На столе в плошке с жиром тускло горел фитиль. Поставив еду на стол и бросив мешки на пол, они наконец-то обнялись.

— Привет, сестрёнка, — улыбнулся он.

— Гарольд, ты ранен? — спросила девушка, аккуратно поправляя повязку на плече брата. — Сколько на этот раз? Когда-нибудь ты точно нарвешься на тех, кто тебе не по зубам...

— Одиннадцать, но двое сбежали, я не стал их преследовать, — сказал охотник. — Часто к тебе так пристают? Фрида, ты только скажи...

— Нет, меня же хозяйка не пускает в зал, так и работаю на кухне, — с некоторой досадой ответила Фрида.

Следопыт едва заметно улыбнулся и сел за стол. Хозяйка таверны давно хотела повысить девушку из кухарок в служанки, но за некоторую плату согласилась не отправлять её в зал. Он достал из-за пазухи мешочек с серебром, выбрал себе с десяток монет, а остальное протянул сестрёнке.

— Так много... — удивилась она, взвешивая кошель на руке.

— Достойная плата за это, — следопыт показал на плечо, — И вот это, — указал он на ногу.

Девушка обняла брата и поцеловала в небритую щеку.

— Спасибо, Гарольд, — прошептала она, прижимая серебро к груди, — Пора мне, а то карга старая браниться будет.

Следопыт кивнул и продолжил трапезу. Фрида еще раз чмокнула его в щеку и скрылась за дверью. Покончив с похлебкой, которая уже давно остыла, он принялся за пирог. Механически поглощая свежую выпечку, он погрузился в свои мысли.

Таинственный перстень с письмом, почти забытые, так и покоились на глубине походного мешка. Вчерашний гонец не был болен, это точно, он просто понадеялся отпугнуть бандитов. Но зачем? Они бы забрали перстень и деньги, не причинив ему никакого вреда. Милет мог бы заинтересоваться письмом с незнакомой гербовой печатью, конечно, но вряд ли он умел читать. Значит, гонец больше смерти боялся того, что некие тайные сведения попадут в руки врага. Тогда зачем он попросил доставить письмо? Чем больше Гарольд размышлял над этими событиями, тем больше ему это не нравилось. Казалось, что его втягивают в какую-то интригу, тайную игру, где он просто случайная пешка.

Раздался осторожный стук в дверь. Следопыт вытащил нож и нарочито громко кашлянул.

— Я воды принесла, господин! — голос из-за двери прозвучал немного приглушённо.

Нож вернулся на место.

— Заноси, — приказал Гарольд. — Вот тут поставь.

Следопыт пальцем потрогал водную гладь. Достаточно тёплая. Он осторожно ковырнул присохшую к куртке повязку. Плечо снова пронзила боль. Гарольд смочил рану водой и наконец-то смог отлепить ткань. Он стянул куртку вместе с рубахой и осмотрелся. Дырка уже немного затянулась и покрылась коростой. Следопыт потрогал рану, морщась от боли. Пригоршня воды полилась на плечо, и Гарольд аккуратно смыл кровь.

Нога выглядела гораздо хуже. Гарольд вытащил из пореза остатки ниток и тоже промыл его. Похоже, некоторое время придётся хромать. Следопыт вытер окровавленные руки и забинтовал обе раны свежей чистой тканью.

На улице давно уже стояла ночь, но напоследок следопыт решил выправить зазубрины на клинке, прежде чем лечь спать. Он достал увесистый брусок и начал с громким звуком править лезвие. Нехитрые действия расслабляли его, погружая в своеобразный транс.