Живя в этой части Калифорнии, непросто было выбирать, каким пейзажем любоваться — океанским побережьем или покрытыми буйной растительностью долинами, зажатыми между цепочками гор.

Было время, когда Мендес всерьез подумывал о том, чтобы перебраться в Вирджинию и поработать на ФБР в качестве специалиста-криминалиста, занимающегося составлением психологического портрета преступника. В начале восьмидесятых он провел несколько недель в этом штате, посещая занятия в Национальной академии ФБР. Там-то он и познакомился со своим наставником Винсом Леоне, который, работая сначала в отделе поведенческого анализа, а затем в отделе помощи расследованию, стал среди сотрудников бюро живой легендой.

Винс советовал ему поработать агентом, но Мендес вернулся в Оук-Кнолл — отчасти из-за чувства признательности к начальству, отчасти из-за любви к городку. Здесь жила его семья. Мендес по-настоящему любил город, его окрестности и все, что в той или иной степени было связано с ним. А потом Винс сам приехал в Оук-Кнолл, когда расследовалось дело «Не вижу зла», да так и остался в нем навсегда.

Уйдя из бюро, Леоне консультировал правоохранительные органы по всему земному шару, а еще неплохо зарабатывал, обучая новичков. Когда выпадала возможность, он привлекал Тони к работе, и тот постепенно набирался опыта. Мендес знал, что, когда он наконец решится уйти из управления шерифа, Винс возьмет его к себе на полный рабочий день. И ему не придется отсюда уезжать. Все же везет ему в жизни.

Улицы Санта-Барбары были запружены местными жителями и туристами. Мендес добрался до Ист-Фигуероа, припарковал седан и вошел в большое белое двухэтажное здание, в котором располагалось управление полиции. Детектива Таннер пришлось поискать.

Мендес считал себя вполне современно мыслящим мужчиной, но женщин-детективов, признаться, до этого времени ему встречать не приходилось. То, какой оказалась детектив Таннер, его несколько удивило.

В последние годы журналы пестрели статьями, повествующими о борьбе женщин за равное представительство в ранее чисто мужских органах правопорядка. Мендес помнил, как его коллеги воротили носы при известии, что шериф Диксон решил нанять женщин-помощников. Среди следователей, впрочем, редко когда можно было встретить женщину, а повышение представительниц прекрасного пола до руководящего уровня часто становилось темой газетных публикаций.

Вообще-то Мендес не видел в этом особой проблемы. Работа детектива — умственная, а не физическая, по крайней мере, таковой она является большую часть времени. Но у него возникали сомнения насчет того, сможет ли женщина-детектив профессионально допрашивать какого-нибудь подонка, сидя напротив него за столом. А ведь это ежедневная часть работы детектива.

Как только Мендес зашел в следственный отдел и остановился в центре помещения для посетителей, дверь одного из кабинетов открылась и невысокая блондинка, пятясь и гневно тыча в сторону указательным пальцем, закричала на кого-то невидимого:

— Да ты полное ничтожество! Козел опущенный! Перестань хихикать как двенадцатилетний недоумок! Еще раз такое от тебя услышу, кровью умоешься.

Мендес смотрел на женщину, как застигнутый ночью на дороге олень смотрит на приближающиеся фары автомобиля.

На поясе опрятных брюк висел жетон. Черная футболка облегала тело, словно вторая кожа. Светлые волосы были собраны сзади в конский хвост.

С треском захлопнув за собой дверь, женщина повернулась и хмуро уставилась на Мендеса. У нее были зеленые кошачьи глаза.

— Извините, сэр, — произнесла она чуть хрипловатым, как и по телефону, голосом. — Чем могу помочь?

— Тони Мендес, — представился он.

Она слегка покраснела. Или это она после ора такая разгоряченная? Трудно сказать.