— В смысле? — не понял вопроса Ястреб.

— Зачем ты мне все это рассказываешь, про эту... про Илону?

— Ты ее видел, сам говорил.

— Видел... Позавчера, один раз. Мельком.

— Ну так и ништяк! Описать ее сможешь?

— Наверное.

— Сможешь, сможешь! Куда ты денешься... Ты вчера травил за то, что Илона ходила к ведьме-колдунье, да? Вот нам с тобой, Витя, и поручено эту самую ведьму отыскать. Мы Илонкиных друзей, тех, что за ночь разыскали, поспрошали, никто не в курсе. Врубаешься? Молчала она про ведьму. Может быть, стеснялась рассказывать, что пользовалась магическими услугами, а может, ведьма — ее закадычная подружка... Найдем — выясним.

— А я зачем нужен?

— А кто ведьмачке опишет внешность Илоны? Я могу, конечно, словесный портрет есть, но у тебя-то лучше получится, ты ее живьем видел... Тут еще такой расклад: в больнице тебя оставлять нельзя, так фишка легла, куда тебя девать дальше — тоже неясно, вот Акела и придумал тебе работу, да такую, чтоб всегда под рукой был. Считай, Витек, у нас с тобой взаимное сотрудничество. Ты мне помогаешь, я тебя охраняю.

— От кого охраняешь?

— От кого? Ты чего, Витя, забыл, что вчера чудом в живых остался? Забыл, да?... Вот ты, Витек, недавно до дому хотел пойти, так я, Витя, очень сомневаюсь, чтобы ты живьем дошел. Сомневаюсь... Хотя можешь рискнуть, если хочешь.

Виктор промолчал. Логика в словах Ястреба, безусловно, присутствовала.

— Чего молчишь, Витек?

— Думаю. Как можно отыскать одну-единственную ведьму в огромном городе, где сотни, если не тысячи, магических салонов, экстрасенсов, целителей...

— Уже, считай, отыскал! — Ястреб остановил машину, приглушил мотор. — Приехали, Витя. Видишь этот дом?

Виктор повернулся в ту сторону, куда он тыкал пальцем.

— Который?

— Вон, особнячок двухэтажный.

Старый двухэтажный особняк навевал ассоциации с пьесами Островского о замоскворецких купцах и тихой жизни девятнадцатого века. Сегодня, да и вчера уже, и позавчера киношники, экранизируя Островского, находят замоскворецкую натуру лишь в городе Суздале, реже в других городках «Золотого кольца». Само московское Замоскворечье давным-давно изменилось, и сохранившиеся приземистые домишки-особнячки теряются в нагромождении помпезных строений века двадцатого.

— Выходим, Витя. В этом особнячке проживает пахан всех московских колдунов-экстрасенсов. Акела ему позвонил, попросил нашим помочь. Он поможет, я уверен.

Виктор вылез из машины. Его качнуло, однако после еды он чувствовал себя много лучше, и ему неожиданно захотелось курить. С ума сойти! Он, заядлый курильщик, со вчерашнего утра дыма в рот не брал, и не тянуло. А тут вдруг приперло, мочи нет!

— Ястреб, у тебя сигаретки не найдется?

— Нет, я некурящий.

Виктор завертел головой в поисках табачного ларька, потерял равновесие, но не упал, успел опереться о машину.

— Фиу-у... Витя, да тебя болтает, как с похмелья, — присвистнул Ястреб. — Отходняк от вчерашней таблетки, не иначе. Терпи, скоро пройдет, авторитетно тебе заявляю, сам такие же глотал.

— Курить охота... — Виктор тряхнул головой, отлепился от машины.