— В машину, орлы, поехали! Пока, Коршун, сохраняй бдительность! Кречет, ты Соколу дозвонился?

— Да, Акела, Сокол и его люди вот-вот должны подъехать.

— Ждать не будем, нагонят в пути. Заводи мотор, Ястреб!

— Куда поедем?

— В гости к девице Илоне, Ястреб.

— А как Витя, как тетя Рая?

— Врачи сказали, Витя продрыхнет до утра, а у Раисы Сергеевны сердечный приступ. Я просил поместить ее в палату рядом с Евграфовой, чтоб охрана на всякий случай была рядом, мало ли что...

— Пожрать бы чего, Акела, а? Смотри, темень какая на улице, а мы с утра не жрамши.

— Не жрамши, зато живы, Кречет!... Ладно, Ястреб, езжай через Третьяковку, там окошко в «Макдоналдсе» круглосуточно работает, возьмем по гамбургеру...

— Акела!

— Ну что еще?

— Ты чего, Акела? Не слышишь, что ли? У тебя в кармане трубка звонит.

— О е!.. — Акела достал из кармана пальто трубку. — Але, Шопов слушает.

— Антон, это я, Евграфов.

Граф говорил слабым, еле слышным голосом смертельно уставшего человека.

— Слушаю вас, Вадим Борисыч.

— Ошибаешься, Антон, это я тебя слушаю.

— Не хотелось бы по телефону...

— Мало ли кому чего не хочется.

Акела тяжело вздохнул. Ястреб и Кречет притихли — передалось волнение хозяина. Ястреб сбавил скорость, Кречет достал пачку «Примы», жестом предложил Акеле сигарету, но тот только отмахнулся.

— Вадик, я напал на след Кости, уже совсем скоро он и деньги будут у тебя и...

— Антон! — перебил Евграфов. — Ты чего-то не понимаешь в этой жизни, честное слово. Я звоню тебе сегодня утром, сообщаю, что Костя обвинил тебя, тебя, Антон, в слежке за ним. Костя исчезает, вместе с ним исчезают деньги. Ты не появляешься, Тимофей как сквозь землю провалился. Вова находит тебя по телефону, ты ему хамишь. Что происходит?

— Я искал Костю...

— А я просил тебя его искать?

— Нет, но...

— Никаких «но»! Я тебя уволю, Жопов, я тебе больше не верю, Жопа, я тебя...

Он еще что-то говорил, но Акела убрал трубку от уха. Взглянул на своих молчаливо ожидающих соратников-подручных. Бывают в жизни моменты, когда внезапно, вдруг, нестерпимо захочется кинуться под танк с гранатой, когда не слабо броситься грудью на амбразуру. Лежит человек мордой в грязи, терпит, мучается, просчитывает траекторию свистящих над головой пуль, а потом вдруг так ему обидно станет, так погано, что вскакивает он на ноги и... Ура! В атаку!...

Никому и никогда, ни разу в жизни Акела не спускал шутки или даже случайные оговорки, связанные со своей настоящей фамилией. Никому и никогда! Ни разу в жизни!

— Ребята, у меня появилась гениальная идея. Как полагаете, есть смысл послать на хер Евграфова, ежели мы поимеем отступного три миллиона в баксах, а?

— А ты уверен, что Костя сейчас у девки и все так просто? — осторожно ответил вопросом на вопрос Ястреб.

— Уверен. Нутром чую, след воняет баксами. Отвечаю.

— Тогда давай, делай как знаешь, — кивнул Кречет.