|
На всякий случай подтягиваю пулемёт поближе. Время знает, что за люди сидят в этой машине, и что у них на уме. Но вертолёт проходит надо мной, не меняя ни курса, ни высоты. Видимо, одинокий джип на этой дороге — явление обычное. Переход обнаруживается на какой-то заброшенной ферме. Прежде чем въехать в него, заполняю канистру колодезной водой и подбираю в домике металлическую чашку литровой ёмкости. Хватит питаться из шлема. До следующего перехода мне приходится ехать около десяти километров по степному бездорожью и восемь из них в весьма необычной компании. На меня из оврага выскочило десять Кентавров. Самых настоящих Кентавров, только почему-то красного цвета. Они были вооружены увесистыми дубинками и имели явное намерение поохотиться на невиданную дичь. Степь ровная, без ухабов. Я развиваю скорость под восемьдесят километров в час, но Кентавры не отстают. Время от времени то один из них, то другой нагоняют меня и обрушивают на джип хороший удар дубины. Вдребезги разбито заднее правое стекло, погнута передняя правая дверь, крыша. Слава Времени, дело обходится без стрельбы, и я на полном ходу вкатываюсь в переход. Здесь зима, да ещё какая! Мороз под сорок градусов. Выскочившие вместе со мной два Кентавра с визгом бросают дубины и, жалобно вопя, скачут в разные стороны. Провожаю их печальным взглядом. Далеко им здесь не ускакать, замёрзнут. Ну, и Время с ними, с Кентаврами. Что же мне теперь, гоняться за ними по этой арктической пустыне, чтобы обогреть их и приголубить? Они бы меня приголубили своими дубинами, если бы поймали. Никто их силой не тянул за мной в это переход. Пора заняться собой. До перехода далековато: пятьдесят километров, без малого. А если учесть, что снег довольно глубокий, и придётся всё время ехать с включенным передним мостом, то горючего до перехода может и не хватить. Завывая мотором, тащится джип по заснеженной пустыне. Никаких ориентиров, только снег и черное небо. Пока я еду, светает. Если можно назвать рассветом то, что небо стало из черного свинцовым. Солнце не в состоянии пробить толстый слой туч. Что-то это всё мне напоминает. Бросаю взгляд на дозиметр. Так и есть! Фон радиации повышен. Причем, фонит со всех направлений одинаково. Ну и везёт же мне! Я снова в Мире Ядерной Зимы. Только на этот раз не видно ни обгорелых пней, ни вороньих стай. Мотор начинает чихать, и джип останавливается, когда до желтого светящегося пятна на снегу остаётся не более километра. Толкать машину по глубокому снегу — задача непосильная. Да и бессмысленная. Неизвестно, куда я выйду, и можно ли достать там горючее. Решаю не насиловать себя. Забираю оружие, канистру с водой и, проваливаясь по колено в снег, бреду к желтому пятну эллиптической формы. Выхожу я на склон холма. Летнее утро. Часов пять, не больше. Ориентируюсь по искателю. Переход где-то за холмом, в четырёх километрах. Тихо, только жаворонки щебечут в вышине. Еще раз внимательно прислушиваюсь; мне показалось, что в трель жаворонка вплёлся металлический лязг. Но нет, кроме жаворонков и кузнечиков ничего и никого. Надо подкрепиться, прежде чем пускаться в путь. Готовлю себе завтрак и обед, одновременно. Неизвестно, когда ещё на этом маршруте у меня выдастся такая спокойная минута. После еды выкуриваю сигарету и с сожалением отмечаю, что первая пачка подходит к концу. Но пора двигаться к переходу. Встаю и нагибаюсь к пулемёту. И тут же слышу негромкий, но властный голос: — Стой! Руки вверх! В спину упирается что-то острое. |
