|
Пытаюсь обернуться, но голос снова командует: — Не вертись! Руки вверх, я сказал! Остриё нажимает сильнее. Конечно, мелтан оно не проткнёт, но приятного мало. Тоже мне, хроноагент хренов! Так дёшево попасться! Вот и расслабился. Спорить не приходится, поднимаю руки вверх. — Вот, так! — говорит голос, — Трофим, обыщи его. Из-за спины выходи человек в черном бушлате и черных, широко расклешенных внизу, брюках. На голове у него бескозырка с надписью на ленточке «Грозящий». На плече — трёхлинейка с примкнутым трёхгранным штыком. Значит, такой же штык колет меня между лопаток. Хорошо, что я не дёргался. С такого расстояния мелтан винтовочную пулю не выдержит. Матрос снимает с моей спины автомат, осматривает его и скептически хмыкает. Потом он начинает обхлопывать мои карманы. В этот момент мне ничего не стоит обезоружить и его, и того, кто стоит сзади. Но что-то подсказывает мне, что делать этого не стоит. Пистолет и гранаты перекочевывают в карманы матроса, на «мух» он не обращает внимания, а резак вешает себе на пояс. — Гриш, глянь, таблетки какие-то, лекарства, наверное, — говорит он, рассматривая пакет с продовольственным пайком. — Оставь ему, из этого он выстрелить не сможет. Вперёд! — командует мне тот, что сзади. — Руки-то можно опустить? — спрашиваю я. — Опускай, только не дёргайся, пуля всё равно быстрее летит. Оборачиваюсь. Сзади стоят ещё два матроса. Один упёр мне в спину штык, другой шагов на пять подальше и справа. Да, ушлые ребята, от таких не вывернешься, быстро успокоят. Шагаю к вершине холма. Тот, что стоял сзади подбирает мой пулемёт и идёт следом. Противоположный склон холма перерезан траншеей со стрелковыми ячейками. В центре траншеи оборудована позиция для пулемёта «Максим». В траншее спят матросы. Сколько их, я прикинуть не успеваю. Конвоиры заворачивают меня к землянке, отрытой позади траншеи. Неподалёку установлено трёхдюймовое орудие. В землянке, освещенной двумя коптилками, за столом, сколоченным из снарядных ящиков, сидит над картой человек лет сорока. У него усталое, давно не бритое, лицо, глаза воспалены. Он массирует веки. На столе, поверх карты, лежат очки. Человек одет в потёртую черную, кожаную тужурку. Черный кожаный картуз лежит на краю стола. — Что за личность? — тихо спрашивает сидящий за столом человек. — Товарищ комиссар! — докладывает один из конвоиров, — Вот, неизвестно откуда взялся. Мы прошли с дозором, никого не было. Обошли посты и через десять минут возвращались назад, а он сидит в нашем тылу и харчит что-то. Потом курить стал. Мы затаились, думаем, куда он пойдёт. Ведь прийти-то ему неоткуда было, мы бы заметили. А он встал, за пулемёт схватился, да прямиком на нашу позицию. Тут мы его и взяли. Оружия при нём, на взвод хватит. Пулемёт, ружьецо какое-то, коротенькое, пистолет, три гранаты, вроде «лимонки», да ещё тесак. И одет как-то странно. Одни башмаки чего стоят. Я таких даже у англичан не видал. Комиссар с интересом выслушивает доклад. Выражение усталости с его лица, как корова языком слизнула. Надев очки, он рассматривает меня с плохо скрываемым любопытством. — Кто такой? Что делали в нашем тылу? Как прошли через посты? — спрашивает он меня. — Прежде я хотел бы узнать, куда я попал? Поверьте, я оказался здесь совершенно случайно. |
