|
— Прежде я хотел бы узнать, куда я попал? Поверьте, я оказался здесь совершенно случайно. — Случайно!? — комиссар усмехается, — Слышите, братки, как поёт? Вооружился до зубов и случайно оказался у нас в тылу, да ещё и с пулемётом! Матросы дружно смеются, а комиссар неожиданно меняет тон: — Ну, добро. Следуя традициям хорошего тона, я, как хозяин, представлюсь нашему непрошеному гостю. Платонов Максим Петрович, комиссар сводного отряда балтийских матросов-большевиков. Теперь, ваша очередь. Я на мгновение задумываюсь. Что ему сказать? Представиться хроноагентом, не поймёт. А, была, не была! — Старший лейтенант, Коршунов Андрей Николаевич. Военно-воздушные силы, лётчик-истребитель. — Я так и думал, что это — офицер! — торжествует один из матросов. А Платонов смотрит на меня с сомнением: — Лейтенант? Я не ослышался? Во французской армии служил, что ли? — Вот уж в какой армии никогда не служил, так это во французской. В Красной Армии доводилось, а так служил в Советской Армии. — Не понял, — качает головой Платонов, — Какая-такая Советская Армия и причем здесь Красная Армия? У нас офицеров-лейтенантов отродясь не было. — Вы хотите узнать правду? — спрашиваю я. — Конечно! Только правду и ничего, кроме неё. И уж поверьте, я сумею отличить её от вымысла. Сам столько раз жандармам головы морочил, что все уловки знаю. — В таком случае, товарищ комиссар, разрешите мне поведать вам эту правду один на один. — Хм! У меня от моих людей секретов нет, и вам перед ними секретничать не рекомендую. Разговор будет коротким: к стенке, и не надо лишних слов. Время, сами понимаете, военное. — Вот, именно этого я и опасаюсь. Максим Петрович, правда, которую я вам собираюсь поведать, настолько невероятна, что даже один человек воспримет её с великим трудом. Объяснять же её и доказывать что-то сразу четверым, тем более настроенным скептически, бесполезное дело. Я не буду возражать, если вы потом всё им сами расскажете, после того, как я объясню это вам. Со своей стороны даю слово, что не буду делать никаких попыток силой вырваться отсюда. Впрочем, товарищи матросы могут охранять вход в землянку снаружи. Платонов задумывается. Чувствуется, что мои слова заинтересовали его, но слишком уж необычен мой вид, и то, что я сказал. А не сумасшедший ли я? Хотя, откуда у сумасшедшего возьмётся столько оружия? Наконец, комиссар решается? — Хорошо. Товарищи, оставьте нас на полчасика. Вам нечего опасаться. Он без оружия, а у меня есть маузер, — он выкладывает на стол пистолет, — Что он сможет сделать? Я улыбаюсь, а «муха»? От тебя и клочков не останется вместе с твоим маузером. Да и «муха» мне не нужна, так справлюсь. Но я дал слово. Матросы, между тем, нехотя покидают землянку. На пороге один из них оборачивается: — Осторожней, Петрович. Не верю я этому офицерику. Комиссар кивает головой и успокаивающе похлопывает по маузеру. Когда последний матрос выходит, он спрашивает меня: — Так объясните, пожалуйста, в какой всё-таки армии вы служили? — Служил я в Вооруженных Силах Советского Союза. Только, боюсь, это вам мало что говорит. — Знаете что? Давайте, не будем рассказывать здесь небылиц. |
