|
— Хорошо, — я задумываюсь ненадолго и решаюсь, — Берите свой маузер и стреляйте мне в грудь. Только не в грудину, а в рёбра: вправо или влево, всё равно. Не опасайтесь, вы меня не убьёте, только с ног сшибёте. Не скрою, это будет больно, но не опасно. — Это почему? — удивляется комиссар. Я расстёгиваю комбинезон и показываю блестящий мелтан: — Эту ткань винтовочная пуля может пробить с расстояния не дальше чем в сто метров. Пистолетную же пулю она выдерживает и при выстреле в упор. Этого мало? — Мало ли чем Антанта может своих агентов снабдить. — Ну, и скептик же ты, Максим Петрович! Угости-ка меня махорочкой, давно её не курил. Платонов протягивает мне кисет и с интересом смотрит, как я сворачиваю самокрутку, прикуриваю и затягиваюсь. А я смотрю на его измождённое, усталое лицо, и мне приходит в голову, что во время Гражданской войны пайки были весьма скудными. — А вы ели сегодня, Максим Петрович? — Когда бы я успел? Сейчас, как раз время завтрака, а я с вами разговоры разговариваю. — Где ваш котелок? — Вон стоит, — Платонов показывает на полочку. — А вода есть? — В ведре. — Тогда я вас сейчас угощу завтраком, раз вы пропускаете его из-за меня. — Не извольте беспокоиться, — язвительно говорит Платонов, — Ребята мне принесут. — Ничего-ничего, какое там беспокойство. Под пристальным взглядом комиссара я наливаю в котелок воды, бросаю туда термическую капсулу и высыпаю пакетик порошка. Через две минуты по землянке разносится аромат настоящего плова. Ставлю котелок перед обалдевшим комиссаром: — Приятного аппетита! Платонов смотрит на плов, как на касторку. Я усмехаюсь: — Не извольте сомневаться, это вполне съедобно и даже вкусно. Беру ложку и снимаю пробу: — Конечно, вкусно! Прошу! — я протягиваю ложку Платонову. Тот недоверчиво берёт её и осторожно пробует плов. Глаза у него лезут на лоб, и он начинает наворачивать с аппетитом изрядно изголодавшегося человека. Спохватывается он только, когда ложка начинает цепляться за дно котелка. — А вы? — Обо мне не беспокойтесь. Матросы же сказали вам, что я только что поел. Ещё нужны доказательства? Платонов молчит, и я выхожу из себя: — Послушай-ка, Максим Петрович! В конце концов, я ведь могу с вами здесь и не разговаривать, а сделать вот так. Я делаю угрожающее движение правой рукой. Платонов пытается схватить маузер, но тот уже в моей левой руке и смотрит прямо ему в лоб. Правой рукой я беру свой автомат. — Вот, теперь, — говорю я, — одной очередью я прикончу матросов, что стоят за дверью и пристрелю вас. Потом возьму пулемёт и в упор расстреляю ваш отряд. И если бы я был белогвардейцем, я бы так и сделал… Платонов, пока я говорю, медленно встаёт. На лице его ни страха, ни растерянности, только ненависть. — Но я же этого не делаю! — договариваю я и бросаю пистолет на стол, а автомат на землю. Махнув рукой, я снова сажусь на скамейку и, не спрашивая позволения, беру со стола комиссарский кисет и сворачиваю самокрутку. — Какие ещё нужны доказательства? Да если на то пошло, мне и оружия-то не надо, чтобы с вами справиться. |
