|
Ведь даже то, что является индивидуальным счастьем личности — тайна за семью печатями. А ведь на Земле живёт несколько миллиардов человек, в каждом Мире. И каждый из них понимает счастье по-своему. Так как же ты определишь, что нужно для счастья всему Человечеству? — Ты прав, каждый из этих миллиардов людей понимает счастье по-своему, но если тщательно проанализировать эти понятия, то найдётся много общего… — Ага! — прерывает меня Меф, — Пища, кров, тепло, существо другого пола и так далее. Это, уважаемый Андрей, счастье домашнего кота: есть где подремать, тебя кормят, гладят, иногда на случку водят. Человеку для счастья нужно много больше. Хотя, взять, к примеру, твой Мир. Там подавляющему большинству для полного счастья больше ничего и не нужно. Разве что, денег побольше, чтобы побольше благ себе приобрести. Извини, я не имею в виду тебя лично. Ты ведь — не большинство. Кто бы из твоих современников согласился рисковать своей жизнью в чужом времени? — Всё-таки ты не прав. Конечно, настоящее человеческое счастье подразумевает нечто большее, чем совокупность этих животных его составляющих. Но беда моей Фазы в том, что даже эти составляющие даются людям с большим трудом и распределяются между ними крайне неравномерно. Да и обладание ими, в большинстве случаев, крайне неустойчиво. Поэтому в моё время родилась своеобразная концепция: счастье не в конечной цели, а в процессе её достижения. — Странная концепция. Так можно всю жизнь чего-то достигать, ничего не достигнуть и помереть счастливым. Не кажется ли тебе, что кто-то из тех, кто уже всего достиг, специально её вам подбросил? — Вполне возможно. Согласен также и с тем, что мне не известно, в чем состоит человеческое счастье и готов выслушать твою концепцию. Меф берёт другую сигару, закуривает её и, помолчав, начинает: — Хорошо. Мы договорились до того, каждый из многих миллиардов людей понимает счастье по-своему. Одному надо много, другому поменьше, одному хватает материальных благ, другому нужны духовные потребности, третьему — радости и муки творчества и так далее. Одни достигают желаемого с трудом, другим всё легко даётся. Но есть два общих момента, без которых счастье, заметь, я имею в виду всеобщее счастье, невозможно. Первый момент: ничто и никто не должны создавать препятствий для достижения человеком счастья, то есть, никто не должен строить своё счастье за чужой счет и препятствовать другим добиваться своего счастья. Второй момент состоит в том, что люди должны быть уверены, что в один не очень прекрасный момент они не лишатся всего, что на них не обрушится война, экологические бедствия, экономические кризисы, эпидемии и ещё Время знает что. У тебя есть возражения против такой концепции? — В принципе нет. Но на твои два момента у меня есть два вопроса. Первый: ты где-нибудь видел такое общество, где всё это осуществлено? — Если ты не видел, то это не значит, что такого общества нет. Но об этом позже. Давай второй вопрос. — Если такова ваша концепция всеобщего счастья, то почему вы вмешались в жизнь моей Фазы и разрушили государства, которые пытались построить жизнь именно на этих принципах? Ты знаешь, о чем я говорю. — Ты говоришь о государствах, пытавшихся воплотить в жизнь коммунистические принципы. Вряд ли это им удалось бы. А даже если бы и удалось, конец был бы тем же. Этот конец запрограммирован для вашей цивилизации самим выбором пути её развития. |
