– Куда хиляем, Супер? Так ноги стираем или по уму?

– Не ссы, Гоголь, знаю, куда веду, – соврал я бодро. – Я туточки тем летом гулял, эта дорога выведет нас к деревеньке... не помню названия...

– Зря бобра в лайбе кинули.

– Не ссы. До шоссейки ему с голой жопой не добежать, замерзнет.

– Голосить будет.

– А нехай голосит! Свистеть умеешь, Гоголь?

– А?

– Свистеть, спрашиваю, умеешь? Фи у у, – я свистнул.

Гоголь сунул два пальца в рот, свистнул так, что у меня едва уши не заложило.

– Зашибись, – похвалил я свистуна. – В говнодавах без шнурков ты бегун хреновый, согласен? Сделаем вот чего: я побегу вперед, а ты чапай след в след, усек? Я замечу что подозрительное впереди, тебе свистну, подсекаешь? Ты услышишь сзади шухер, не дай бог, сразу мне свисти. И, главное, след в след иди, будто один человек идет, усек?

Гоголь улыбнулся грустно и посмотрел на меня жалостливо, с сочувствием. Умственные способности братишки Супера, которые ранее он оценивал весьма высоко, стремительно обесценивались. Как же, жди! Станет Гоголь себя обнаруживать свистом, ежели расслышит шум погони, фигу две! Кинется в лес, погоня разделится, и, пусть чуточку, но шансы урки на отрыв увеличатся.

– На кой ляд след в след дорогу месить? – спросил Гоголь, морщась в улыбке. – Цветные хвост прижмут, так на так спалимся.

– Во первых, тебе идти легче по моим следам, согласись. Во вторых, нехай маленькая, но ментам заморочка, если, спаси и сохрани, упадут на хвост... Погоди ка...

Разгребая ногами снег, я добежал до края дорожки, взмахнул руками, сбил белые и снежные комки с придорожных кустов, задом вернулся обратно.

– Секунду, а заморочатся мусора. Подумают: кто то из нас в лес повернул. Может, эта секунда жизни наши спасет. Верь мне, Гоголь, знаю, о чем говорю, и давай дальше четко топай по моим следам.

Гоголь пробурчал себе под сломанный нос нечто недовольное и сварливое, однако следующий шаг сделал, старательно попадая в лунку моего следа.

Пальто пришлось расстегнуть. Пальто мешало высоко поднимать колени. Но и в расстегнутой верхней одежде, утопая по колено на каждом шаге, бежал я не очень быстро.

Пока Гоголь мог меня видеть. А когда я скрылся с глаз уголовника, когда свернул вместе с дорожкой, тогда и припустил как следует. Нарастил темп за счет частоты шагов прыжков, следя за тем, чтобы расстояние между следами лунками оставалось прежним, привычным Гоголю.

Я не лукавил, обещая голому лоху в «Рено» скорую постороннюю помощь. Кореец, конечно, в силах корректировать ситуацию в мою пользу, но участники операции «Перехват», безусловно, очень скоро наткнутся на подозрительные отпечатки шипованной резины, уходящие с грязного шоссе в бесконечную белизну леса. Я соврал Гоголю, когда говорил, что поблизости есть деревня. Все, чего я хотел добиться от подельника уголовника, так это чтобы он шагал аккуратно по моим следам. И я этого добился, хвала Будде.

Сосчитав в уме до тысячи, я решил, что достаточно оторвался от Гоголя и пора начинать коварные маневры. Останавливаюсь, успокаиваю дыхание, глядя через плечо, иду задом, стараясь идеально ставить ноги в уже имеющиеся глубокие отпечатки кроссовок. Возвращаюсь на пятнадцать, шестнадцать, ровно на семнадцать шагов. Слева, в метре от меня, вдоль дороги выстроились рядком припорошенные пушистым белым снегом елочки. Лесные красавицы приблизительно одного роста, молоденькие, каждая мне по плечо, не выше. Но и не ниже. Стоит едва едва прикоснуться к белоснежной зеленой лапе, и обнажится колючая сущность вечнозеленого новогоднего дерева. Моя задача – перепрыгнуть через еловую преграду, оставив ее в первозданном, заснеженном виде.

Снимаю пальто, снимаю шарф, сую его в рукав, комкаю толстую ткань, размахиваюсь и перебрасываю комок пальто за еловые верхушки.