Хват ног на моей пояснице ослаб. Ли застонал, обмяк, я понял – он сдается. Мог бы, конечно, еще потрепыхаться, «пьяный обезьян», однако на фига понапрасну жизнью рисковать? Ли добросовестно проэкзаменовал «мистера Зазнайку», я, Знайка Зазнайка, честно выдержал экзамен, концерт окончен.

Я разжал зубы, отпустил пойманное запястье, выпустил вывернутый язык, сполз с китайца, обтер о штанину увлажненные чужой слюной пальцы. Медленно, не спеша я встал на ноги, протянул руку, помог подняться Ли.

– Что у Ли с челюстью? – cпросила Элеонора.

На кончике сигареты импозантной девушки образовался длинный пепельный столбик. Элеонора забывала затягиваться, пока наблюдала нашу с Ли схватку. Ее подчеркнутые косметикой глаза походили сейчас на взгляд обезьяны, выражающий крайнюю степень удивления.

– Полный порядок, мэм. – Успокоив девушку, я глубоко вздохнул, резко выдохнул, повернулся к Ли: – Расслабься, дружище, минута терпения, и я вправлю тебе челюсть.

Ли не возражал, чтоб я поработал костоправом. И, кстати, предложение расслабиться не пришлось дублировать на китайский, Ли прекрасно понимал русский.

– Семен, может, доктора позовем? – проявил заботу о покалеченной Обезьяне и потрепанном Бультерьере Акулов. – Сергей Сергеича, помнишь его, до сих пор у меня служит.

– Помню такого. И он меня вспомнит, а посему обойдемся без Сергея Сергеича... Ли, будь любезен, голову чуть повыше... Ага, вот так, хорошо. Будет немножко больно, потерпи... Опа, я фиксирую челюсть... И и... раз!.. О’кей, встала на место... Акула, дай ка сюда бутылку со спиртным.

– Зачем?

– Не жадничай, давай сюда пузырь. Видишь, товарищ Ли зубами разбередил старую рану на моем плече. Бинт, черт его подери, пропитался кровушкой, ща я укус продезинфицирую на всякий случай... Ух, защипала, за араза... Ли, хватай бутылку, брызни сорокоградусной себе на руку, я тоже, кажется, тебе запястье прокусил, да? Нет?

– Семен, подайте пепельницу со стола, пожалуйста, – напомнила о себе девушка Элеонора.

– Рад услужить, мэм.

Если честно, у меня до сих пор побаливали бока после объятий жилистых обезьяньих ног. И забинтованное плечо противно ныло. Однако просьбу девушки я исполнил беспрекословно, как отменно выдрессированная собачка.

– Благодарю. – Элеонора приняла из моих потных рук хрустальный блин пепельницы. – Сергей Дмитриевич, будьте любезны, голубчик, отведите все же Ли на всякий случай к врачу. Оставьте нас с Семеном Андреевичем наедине.

– Надолго? – Акулов нехотя поднялся с дивана.

– Я вас позову, ступайте.

– Врачебный кабинет этажом ниже, комната номер...

– Ступайте! Я найду.

Акулов вместе с китайцем удалились. Элеонора проводила их взглядом и вновь обратилась с просьбой ко мне:

– Заприте двери, пожалуйста.

– Французский замок, мэм. Закрывается автоматически. Позволите присесть на диванчик усталому бойцу?

– Садитесь. – Элеонора раздавила докуренную до фильтра сигарету о хрусталь пепельницы. – Признаться, по вашей внешности, Семен Андреевич, трудно догадаться, что вы мастер восточных единоборств. Как называется ваш стиль, господин Ступин? Погодите. Молчите, я угадаю. Это не похоже на кунг фу. Ваша техника имеет японские корни. Я права?

– А вы разбираетесь в восточных единоборствах, мэм? – Я откинулся на диванную спинку, расслабился. – Или просто пытаетесь вызвать симпатию у мужчины, поговорив для начала о единоборствах, о машинах, футболе. Я, например, когда хочу понравиться женщине, завожу беседу на темы, близкие и понятные слабому полу.

– Я разбираюсь в восточных единоборствах.