— Вы? — перебил его Куинси. — Или опергруппа?

— Я. По сотовому телефону. Понятия не имею почему, но получил уже шесть звонков. Голос звонящего всегда искажен каким-то электронным устройством, и он-она-оно всякий раз сообщает одно и то же — Экокиллер снова становится беспокойным. Готовится совершить нападение. Только на сей раз для своих развлечений он избрал Виргинию.

— Значит, ваше руководство отправило вас сюда, — заговорил Уотсон. — С какой целью? Быть сторожевым псом? Чудесным образом предотвратить очередное преступление? Вы даже не сообщили никому о своих тревогах.

Мака снова охватил гнев.

— К вашему сведению, я говорил, черт возьми, о свои тревогах всем, кто соглашался меня слушать. Но давайте посмотрим фактам в лицо: нераскрытых дел здесь пруд пруди; у всех, кто приезжает сюда, есть какое-то незавершеное дело, не дающее спать ночами. Я только добился предварительной встречи с экспертом-лингвистом из отдела поведенческих наук — доктором Эннунцио — и показал ему письма редактору. Однако что думает о них эксперт, я не знаю, потому что с тех пор он не отвечает на мои звонки. И вот пожалуйста. Я получаю хорошее указание к верному пути, а вы идете по ложному следу, тупой параноик.

— Отличное подведение итогов, — заметила Рейни. Лицо Уотсона над красным форменным галстуком покрылось красными пятнами. Мак неотрывно смотрел ему в глаза. Ему не следовало так злиться и заводить врагов, когда нужны союзники. Но Маку было наплевать. Погибла еще одна девушка, и он устал стоять в кабинете, обсуждать с этими людьми дело, которого они не поймут вовремя, чтобы быть полезными.

— Я все-таки не вижу убедительной связи между этим убийством и теми, что произошли в Джорджии, — заговорил Кэплан. — Звонивший сказал вам, что так называемый Экокиллер совершит нападение на этой неделе?

— Конкретно не говорил.

— Сказал, что это произойдет возле Академии ФБР?

— Нет.

— Назвал причину того, что этот убийца не давал о себе знать три года?

— Нет.

— Или почему перебрался из Джорджии в Виргинию?

— Нет.

— То есть он ничего вам не сказал.

— Вы правы, сэр. Это основной недостаток нашего расследования. Пять лет спустя мы так ничего и не знаем, сегодняшний случай ничего не изменил. Поэтому, может, закончим собрание, чтобы я мог заняться делом.

Бывший морской пехотинец, не ответив, обратился к остальным присутствующим.

— Итак, мы располагаем только письмом, написаным редактору газеты за полгода до сегодняшнего дня. Это слишком притянуто за уши. Какой-то серийный убийца из Джорджии, который три года бездействует, вдруг привозит труп на территорию Квонтико, уведомив до того о их целях только слушателя Национальной академии. В этом нет никакого смысла.

— Ему следовало вместо этого позвонить вам? — спросила Рейни. В ее голосе звучал чуть заметный сарказм, и Мак тут же проникся к ней огромной симпатией.

— Я не это имею в виду…

— Или, может, понятнее объясниться в своих письмах?

— А вот это неплохая мысль! Если этот тип пишет письма, где письмо относительно этого тела? Мне кажется, он любит ставить себе в заслугу свои преступления. Откуда же видно, что данное убийство — дело его рук?

— Прошло три года, — напомнила Рейни. — Он мог измениться.

— Послушайте, — нетерпеливо перебил их Мак. У него не было времени на разговоры. Эти люди ничего не понимали и без положенной канцелярской писанины, без справок ни за что не поймут.