|
Но мой страх перед вами больше, чем признательность Чумакову с соратником. Не убивайте меня, пожалуйста, я буду одних вас слушаться»... Выскажись вы в подобном роде, и я бы притворилась, что поверила, и попросила вас передать Бульдозеру дезинформацию, объяснив, как вам, двойному агенту, следует себя вести. Жаль, что вы получили от Бульдозера инструкцию не признаваться в контактах с ним и с Чумаковым. Тупица Бульдозер надеется сегодня же нас победить с помощью грубой силы. Наивный дурачок! Не понимает – без мозгов сила ничто!.. Ах, Кеша, зачем Бульдозер приходил к вам сегодня? Потерпи он сутки, уже завтра Полковник познакомил бы вас с миллионершей, больной раком. Роль медленно умирающей богатой леди я придумала специально для себя. Надеялась переспать с вами, Кеша. Маринка рапортовала – вы умелый любовник... Испугались?!. Ах ха ха ха!.. Успокойтесь, трахать меня не придется, не судьба... Рядом, Енисей! Фу! Не выносит пес, когда я начинаю смеяться, нервничает. За мной Енисей! Ангара! Рядом! Вы, собачки, уходите вместе с мамочкой. Кеша останется наедине с гордым кавказским мужчиной. Горец, делай с ним, чего заблагорассудится. Кеша нам больше не нужен, он отыграл свою партию, я дарю его тебе, пользуйся...
Дама повернулась широкой спиной к Иннокентию, с небольшим запозданием ее маневр повторили овчарки. Поводки натянулись, и, виляя жирными бедрами, мадам стратег удалилась из подвала, на прощание закрыв выдвижную дверь. В подвале сразу же стало удивительно тихо. Как в склепе. – Прислушайся, Кеша! – Кавказец многозначительно прикрыл глаза, вытянул подбородок. – Слышишь? Какая тишина! Полнейшая звукоизоляция. Он бросил на пол, под ноги Кеше, квадратик полароидной фотографии, размял пальцы, хрустнув суставами. – За тобой должок, генацвали. Помнэшь, ты мэня локоть в рэбро стукнул, да? Обыдэл, помнышь, да? Отвэтишь, слюшай... Улыбаясь нехорошей улыбочкой садиста, предвкушающего забаву, Кавказец встряхнул плечами и принялся неторопливо вышагивать взад и вперед перед стоящим столбом Кешей, словно учитель перед нерадивым учеником, не выучившим урок и понуро застывшим у классной доски. – До того, как выпить отравленного чая, Маринка успела мне позвонить. Ты с утра поехал на кладбище, а она сразу к телефону. Доложилась. Разъяснила, откуда в тебе, инвалид, столько прыти, что даже меня сумел завалить. Кеша, хочешь, я сейчас тебя развеселю? Маринка забавно по телефону сказала, ты ухихикаешься. Сказала: он занимался Вынь Всунь! Смешно, да? Вынь Всунь, Сунь Вынь. Туда сюда, обратно – обоим нам приятно. У Маринки всегда одно на уме было. Беглая актрисулька из Туркестана любила это дело. Я ее с Тверской вытащил, в люди определил. Зря, наверное. Грех на мне, загубил соску. Трахалась бы себе спокойно по сию пору, живая здоровая. А скажи, Кеша, здорово она подмахивала, да? Мне нравилось. А тебе? Как у вас с нею было? Расскажи! Не хочешь, стесняешься?.. Кеша молчал. Стоял, расслабившись, углубившись в себя, тестируя собственное состояние, как компьютер тестирует программную оболочку перед запуском. Он проиграл и понимал это... Нет, не так! Не он проиграл – они проиграли! Все трое! Кеша, Миша Чумаков и Сан Саныч... Ну, ладно – с Кешей и Чумаковым все ясно. Лохи, куда им тягаться с опытными профессионалами из «Синей Бороды». Но Сан Саныч то что?! Он то, Сан Саныч, должен был разгадать, зачем, на самом деле, Иннокентия возили вербовать в спортклуб у Чистых прудов! Все было, как принято говорить, шито белыми нитками. Через лоха с лапшой на ушах передали Сан Санычу адрес ловушки капкана, и он купился! Впрочем, если и вспомнил Кеша о Сан Саныче, тестируя мозговые полушария, то мимолетно, между прочим. Гораздо больше сейчас его волновала тяжесть в затылке. И боль в ребрах. И усталость, заставлявшая мышцы слегка подрагивать. Что и говорить – общее состояние не из лучших, учитывая, что биться с Кавказцем предстоит не на жизнь, а на смерть. |
