– Нифафиф... – прошамкал Череп беззубым ртом.

– Не понял?

– Никакиф претенфий.

– М да, дружок. С дикцией у тебя теперь беда. Сам виноват. Подставился под мой кулак, проглотил зубы. Говоришь плохо. А писаешь как? Пока нормально?

Череп поспешно прикрыл пах обеими руками, сдвинул колени, сгорбил спину, сильно зажмурился.

– Не бойся. Будешь и впредь нормально мочиться из того же места, ничего отрывать не стану, ежели честно ответишь на мои вопросы. Однако прежде закончим тему претензий. За нанесенный моему клиенту моральный и материальный ущерб я возьму на первый раз сущую мелочь. Десять тысяч баксов. Деньги мне нужны прямо сейчас.

– Крифетка... – Череп приоткрыл один глаз, осторожно повернул голову, выразительно посмотрел на младшего товарища. – Софири бабки.

– А? – не понял Креветка.

– Деньги у братфы собери.

– Ага... – Креветка бочком слез с табурета, шагнул к стонущей, слабо шевелящейся массе тел на полу и остановился в нерешительности, затравленно глядя на Чумакова, который, распихивая ногами поверженных бандитов, искал на полу пистолет.

– Чего смотришь? – улыбнулся Миша, утерев тыльной стороной ладони кровь под носом. – Мародерствуй, чисти карманы товарищей. Разрешаю.

– Михаил Викторович, – повернул голову Сан Саныч, – будьте любезны, сходите, пожалуйста, заприте входную дверь. Теперь это и можно, и нужно сделать непременно.

– Хорошо, только сейчас найду... Во! Нашел пистолет! Спущу его в унитаз на фиг. Все, пошел двери запирать... А где тут сортир, а? Носоглотку хочу прополоскать и «пушку» в горшок выброшу заодно.

– В кофидофи, – услужливо подсказал Череп.

– Где?

– В колидофе, – старательно повторил Череп.

– В коридоре, понял. – Лихо засунув пистолет за пояс, Миша поспешил к выходу.

Настроение у Чумакова сделалось прекрасным, просто великолепным. Здорово почувствовать себя под покровительством и защитой самого настоящего супермена. Пусть это и самообман, все равно здорово! Отличная идея – содрать с бандитов штраф в размере десяти тысяч. Опускать, так по полной программе. Один черт – захотят бандиты отомстить Мише, когда Сан Саныч «растворится в тумане», все одно отомстят. Терять Мише нечего. Но он не боялся бандитской мести. Как там говорил Сан Саныч? «Они постараются забыть вас, доктор, как страшный сон». Черт побери, а ведь скорее всего прав Сан Саныч!

– Буду им во сне в кошмарах являться, гадам, – усмехнулся Миша, запирая желтую дверь на замок. – Будут знать, как наезжать на простой народ. Еще бы тех сволочей, что зимой мне челюсть сломали, угонщиков уголовников, найти да наказать, вот было бы счастье!

Мечтая о вселенской справедливости, Миша отыскал клозет – тесную кабинку с грязной раковиной и журчащим пахучим унитазом.

Первым делом Миша ловко разобрал пистолет, что совсем неудивительно. Любой наш мужик, за редким исключением, имеет опыт общения с пистолетом Макарова и автоматом Калашникова. Бросая в очко унитаза пружинки, скобы, патроны и обойму, Чумаков злорадно улыбался. «Пущай теперь гады покопаются в дерьме! А мне пора о здоровье подумать... Вот чертовщина какая! Опять Волкодав проводит допрос, а я в это время опять принимаю водные процедуры. История повторяется, блин!..» Холодная вода с запахом ржавчины охладила разгоряченное лицо. Кровь из разбитого носа долго не хотела останавливаться. Борясь с кровотечением, Миша проторчал в грязном сортире минут десять. Наконец из ноздрей перестала сочиться бледно розовая жижа. Чумаков насухо вытерся, пригладил взъерошенные волосы и пошел обратно. Спина выпрямлена, подбородок вздернут. Победитель, гроза и ужас бандитов.

Войдя в зал, Миша моментально утратил горделиво парадную осанку.