Хорошо сделалось организму. Поспал, поел. Мышцы болят, ну так это не страшно, пройдет. Главное – он живой и здоровый. И напротив за столом невозмутимый Сан Саныч. Неприятностей – воз и маленькая тележка. Однако Сан Саныч рядом, и он чего нибудь придумает пренепременно. Иначе и быть не может!

– Какой то ты сегодня, партнер, не по погоде веселый.

– Отличная погода, Сан Саныч. Тучки тают, солнце светит. Дождя более не намечается.

– И это плохо. Бежать лучше во время дождя. Верь мне. Знаю, о чем говорю.

– Бежать? Куда побежим? Я готов.

– Куда – вопрос второй. Главное – от кого.

– И от кого же нам бежать? Не понимаю.

– От фирмачей из «Синей Бороды». Тебе лучше всего бежать в милицию, а мне... мне лучше всего уехать куда нибудь подальше. На Дальний Восток, например.

Сан Саныч не шутил. Говорил серьезно, пристально глядя в глаза Чумакову.

– «Язык» умер. Вместе с ним, Михаил, умерла надежда на победу. Знал бы ты, партнер, до чего мне не хочется оставлять в тылу профессионального, отменной выучки врага. Однако – нет вариантов. Придется бежать, путать следы. Что же касается тебя, Михаил... От Дяди Степы я знаю несколько фамилий высоких милицейских чинов и знаю, как на них выйти. Это только в кино простые мусора, работающие «на земле», – честные и душевные парни. На самом деле все наоборот. Чем ниже чин мусорка, тем он коррумпированнее. Злясь на зарплату, до анекдота копеечную, сшибает бабки мелкий ментенок у бабушек, от безысходки торгующих сигаретами около метро, наживается на старушках, ибо претит вчерашнему двоечнику школьнику ручками работать, землю копать или рельсы класть. Нравится бездарю власть, торчит оболтус от погон на плечах. Бандиты – они честнее. Они рискуют. Мусора – приспосабливаются. Мелкие мусора. Среди подполковников и полканов картина другая. Чтоб получить полковничьи погоны, голова на плечах нужна. Пойдешь в милицию к достойному человеку, расскажешь все, как есть, как было. Иного выхода для тебя я не вижу. Единственное, надеюсь, обо мне правды не скажешь. Ты понимаешь, о чем я прошу. Внешность мою можешь описать, а чего еще говорить и как – придумаем.

Миша отвел глаза. Взгляд Сан Саныча его угнетал. Чумаков заметил на уголке стола сигаретную пачку. Закурил. Грустно усмехнулся возникшим в голове мыслям, спросил у Сан Саныча не без сарказма:

– А на фига, скажи, пожалуйста, ты сагитировал меня позавчера сбежать от ментов, сделать ноги из собственной квартиры, куда подбросили труп Димы Красавчика? Тюрьмой пугал, объяснял, чем проигрыш отличается от поражения. Какой тебе был резон от такого партнера, как я? Хотел выдоить из меня нужную информацию, попользовать и отправить меня опять же к ментам, да? Ты ж у нас матерый бегун, опытный, тебе непременно охота знать, от кого конкретно убегаешь, чтоб грамотно запутывать след. Я прав? Ну? Чего молчишь?!

Сан Саныч отхлебнул чаю. Не спеша поставил горячую кружку на стол. Ответил ровным, бесстрастным голосом:

– Успокойся, Михаил. Нервами делу не поможешь. Пойми, иного выхода нет. «Язык» умер, так и не заговорив. То, что я не рвал на себе волосы и не рыдал от отчаяния, когда выяснилось, что он сдох, ничего не меняет. Между тем и орать, и щипать себя за лысину от досады очень хотелось. Я виноват в его смерти! Я! Я все провалил. Пойми ты, дурья башка, нам противостоят серьезные ребята. Профессионалы. Нас исключительно грамотно подставили ментам, подкинув в твою квартиру труп Красавчика, и уйти нам удалось лишь потому, что милиция сработала на двойку с минусом. Но ментовский розыск нам обеспечили. И наши трупы уже возле моей квартиры, где ждал страхующий основную операцию киллер, вполне бы устроили как ментов, так и ребят из «Синей Бороды».