Агнесс взяла поднос и внимательно присмотрелась к значкам. Подышав на них, она разглядела темный круг.

— Я вижу. Но как можно доказать, что клейма были сюда вставлены?

— Если новый кусок металла вставляется в другой, нет никакой возможности добиться идеальной гладкости. Этот бугорок доказывает, что металл с клеймами был в этот поднос вставлен.

Агнесс медленно кивнула и подняла голову:

— Вы знали, что такого рода обман происходит в мастерской?

Томас Уильямс задумчиво посмотрел на нее:

— Нет. Я и понятия не имел.

И с этими словами он повернулся к огню. Агнесс не обратила внимания на загадочный блеск в его глазах — она была слишком погружена в свои мысли. Какое значение может иметь то, что он ей рассказал? Имеет ли уход от налогов какое-либо отношение к убийству Ноя, краже чаши для охлаждения вина и исчезновению Роуз? Принимала ли Роуз участие в этом мошенничестве?

Громкий кашель Уильямса отвлек ее от раздумий, Агнесс резко подняла голову.

— Простите меня, миссис Мидоус, — сказал он. — Я думал о том, что вы собираетесь идти к Питту, и удивлялся, что вы согласились на такое опасное поручение. Ваш муж наверняка бы этого не одобрил. Или вы ему не сказали?

Он застал Агнесс врасплох. Какое отношение это странное замечание имеет к их разговору? Или ему чудится какая-то новая опасность? Она смешалась и, надеясь, что не покраснела, ответила:

— Опасное? Мой муж? Но у меня нет мужа. Он умер.

Краем глаза Агнесс заметила, что Уильямс смотрит на письма на столе. Одно, написанное крупным, четким почерком, адресованное «моей дорогой детке» и подписанное «твоя любящая мама», лежало прямо перед ним. Она сразу почувствовала себя уязвимой, и это рассердило ее. Существование Питера было ее личным делом, она не собиралась говорить о нем с кем бы то ни было, тем более с почти незнакомым человеком. Ей нужно было положить книгу с рецептами на письма. Почему она не подумала об этом раньше?

— Если вы одна несете ответственность за своего сына, то тем более следует быть осторожной, — тихо сказал Томас Уильямс.

Агнесс сурово посмотрела на него. Она не собиралась его поощрять и потому не стала спрашивать, о какой опасности он говорит.

— Это мое личное дело, мистер Уильямс. Но уверяю вас, что благополучие моего сына для меня всегда на первом месте. Время уже позднее, полагаю, вам пора уходить.

ГЛАВА 19

На следующий день в одиннадцать часов Агнесс надела теплый шерстяной плащ и красивую бархатную шляпу (которую отдала ей Пэтси после долгих колебаний) и решительно направилась в сопровождении Филиппа вниз в Чипсайд. Оставив без внимания витрины галантерейных и ювелирных магазинов, лавок, где продавали ткани, она задержала взгляд только на витрине кондитерской, прежде чем свернуть направо на Томас-стрит и оттуда через Лондонский мост направиться к конторе Маркуса Питта.

Утро выдалось ясным и прохладным. Часть мостовой, куда еще не успело заглянуть солнце, была покрыта коркой льда, и вода в канаве, проложенной в центре улицы, наполовину замерзла. Недавно здесь прогнали стадо овец и проехали две повозки, запряженные волами, так что то там, то здесь возвышались напоминавшие костерки кучки свежего навоза, от которых поднимался пахучий пар. Этот земной запах смешивался с другими знакомыми ароматами — дымом из труб многочисленных пекарен на Бред-стрит, мятой и хмелем из пивоварни Барклая Перкинса, горелыми каштанами и, поверх всего, влажным гнилостным запахом реки, извивающейся между пирсами и складскими помещениями.

— Вам с Роуз нравилось гулять вместе? — спросила Агнесс как бы между прочим, когда Филипп задержался у витрины модного магазина, подмигивая нарядной продавщице.