Они не видели, как Мастерс, находясь среди кучи предметов, оставленных на верху лестниц господами Бертом Стивенсом и Элфредом Гроувнором — водопроводчиками из Грейт-Юборо, — поднял ногу, чтобы начать спуск, когда его осенило вдохновение, позволив опередить сэра Генри Мерривейла.

Но все в столовой слышали громкий крик Мастерса:

— Понял, черт возьми! У моего шурина есть радиомастерская. Теперь я знаю, как это проделали!

Два других голоса, столь же громких, но более грубых, атаковали его, как пушечные выстрелы:

— Эй, начальник! Разуйте глаза!

— Не наступайте на инструменты!

— Не наступайте на паяльную лампу!

— Черт!

Последнее восклицание утонуло в грохоте, которого Телфорд не слышал за всю свою долгую историю. Было невозможно определить, сколько предметов, в основном металлических, включая, правда, одно человеческое тело, покатилось вниз по ступенькам, рассыпавшись по полу главного холла.

Когда грохот замер, один из грубых голосов небрежно осведомился:

— У тебя есть сигарета, Берт?

— Пошел ты со своими сигаретами! Посмотри на беднягу, Элф!

— Поделом ему за то, что он пнул мою паяльную лампу. Не удивлюсь, если она сломалась. Ничего, он за нее заплатит! А кто он такой?

— Понятия не имею, Элф. Но…

— Ты такой добренький, потому что у тебя жена парня родила! Ну а я нет! Я свободный британский трудящийся! Что с ним такое? Почему он не встает?

— Он не может встать! Стукнулся башкой и потерял сознание!

Глава 15

— Скажите, доктор Эшдаун…

— Да, лорд Брейс?

— Откровенно говоря, доктор, это второй удар по голове, который получил мистер Мастерс, начиная с прошлой ночи.

— Вы меня не удивили. Он, случайно, не ходит во сне?

— Боюсь, что да. Но вы вполне уверены, что это не серьезно?

— Как я говорил вам, когда был здесь в первый раз, лорд Брейс, я не думал, что имеет место сотрясение мозга. Теперь, после вторичного обследования, я уверен, что этого не произошло. Я дал ему успокоительное. Пускай он спит наверху. А когда проснется, дайте ему легкий ужин. Он не слишком разговорчив, но не обращайте внимания — завтра утром с ним будет все в порядке.

Клонящееся к западу солнце сквозь темную ширму дубов, буков и вязов парка постепенно смягчало краски в столовой, где Том и Вирджиния Брейс, сидя за чаем, беседовали с пожилым худощавым доктором Эшдауном.

Время приближалось к пяти часам.

— Это хорошие новости, доктор, — сказала Вирджиния. — Вы уверены, что не передумали и не хотите чашку чаю?

— Спасибо, нет, леди Брейс. Я должен вернуться к вечернему приему.

— Хорошо, что водопроводчики ушли и наконец стало тихо.

На лужайке за окнами раздался истошный вопль. Маленькая фигурка промчалась на фоне заката, описала несколько кругов и скрылась за кустами.

Рука Вирджинии дрожала, когда она ставила чашку на стол.

— Это наш сын, доктор Эшдаун, — улыбнулась она. — В данный момент он изображает полицейскую машину с включенной сиреной, но весь день он вел себя очень хорошо.

— Очень хорошо, — подтвердил Том, теребя нижнюю губу.

— Понимаете, — быстро добавила Вирджиния, — наш друг в Дубовой комнате почти четыре часа практиковался в пении. Не знаю, слышали ли вы…

— Значит, это было пение? — задумчиво промолвил доктор Эшдаун. — Впрочем, я недавно в этом районе, леди Брейс.

— И, на мой вкус, чертовски хорошее пение, — заявил Том, сразу бросаясь в защиту.