— Ага, — ответила я, превосходя предыдущее преуменьшение, — Езжай осторожно.

От его взгляда у меня появилось чувство, что мы теперь вместе, одно целое, навеки вечные.

Я кивнула, завела мотор и выехала с парковки.

Он отражался в моем зеркале заднего вида до тех пор, пока я не завернула за угол.

«Семечко жизни, питаю тебя,

Вот тебе место для роста,

Рядом с тобой пусть растут и друзья,

Всё тебе: дождик и солнце.

Распустятся скоро листочки твои,

В цветеньи набухнут бутоны —

В восторг все придут от такой красоты!

Ведь я ювелир твой садовый».

У меня хватило ума не закатывать глаза и не биться в истерике.

Сажая растения, бабушка каждый раз произносила короткие заклинания, и, естественно, ее сад — по факту весь двор — был самым идеально сбалансированным, прекраснейшим садом из всех в районе.

Пока что какая-то часть меня еще была способна мыслить: «Всё ради какой-то окры».

Она плотно прихлопнула землю вокруг семечка окры, с легкой улыбкой на лице.

Она выглядела абсолютно спокойной, умиротворенной.

Я же умирала.

На улице стояло 1000 градусов жары, и моя футболка промокла насквозь от пота.

Я чувствовала себя абсолютно отвратительно.

По крайней мере, никто, кроме бабушки, не увидит меня в таком виде.

Бабуля взглянула на меня своим взглядом, от которого возникает ощущение, что вам заглядывают вовнутрь черепушки.

— Чашечку чая, нет? — спросила она в шутку.

Я продемонстрировала ей свои грязные, сломанные ногти и волдырь, вздувшийся на большом пальце.

Она рассмеялась.

— Спасибо за сочувствие, — пробормотала я.

— Как ты собираешься быть ведьмой без сада? — спросила она.

— Найму кого-нибудь, — ответила я.

— И этот кто-то будет учиться за тебя? — серьезнее спросила она, — Или, может, тебе стоит нанять его готовить тебе выпивку?

Я тревожно подняла глаза.

— Я не пила спиртного.

На ее лице отразилось «ой, заливай больше».

— Клио, твоя магия очень сильна, — она отодвинула с моей щеки мокрые волосы, — Как и магия твоей мамы. Но твоя мама умерла, не успев развить эту силу полностью. — Ее глаза стали отстраненными, в них промелькнула тоска — А я хочу увидеть, как ты ее разовьешь. К несчастью, единственный способ достигнуть этого — не отлынивая учиться, заниматься, практиковаться. Единственный способ практиковаться, как следует, — это не притуплять свои чувства. Ты можешь быть сильной ведьмой или можешь быть слабой. Дело твое.

— На дворе лето, — сказала я, ненавидя то, как жалобно и по-детски это звучало, — Я хочу веселиться.

— Ну, так, веселись, — сказала она, — Но в ноябре тебе исполнится восемнадцать. И в данный момент ставлю тебя в известность, что ты нисколько не готова к своему ритуалу вознесения на новый уровень.

Теперь она полностью завладела моим пристальным вниманием.

— Что? Серьезно? Не знала, что он такой сложный.

Она кивнула, выглядя одновременно и грустной и мудрой, и почему-то старше, чем обычно.

— Он такой сложный, милая. И если ты будешь усердно трудиться, то, вероятно, сможешь пройти его. Или можешь еще год подождать своей очереди в девятнадцать.

— Ох, ну уж нет, — фыркнула я, представляя всех остальных подростков, прошедших ритуалы вознесения в восемнадцать лет.

Никто ни разу не провалился, оказавшись вынужденным ждать девятнадцатилетия.