Дедал выпрямился и улыбнулся ему:

— Так точно. Сейчас мы ближе, чем когда-либо. Ничто не помешает нам, мы не допустим этого.

Ричард кивнул и сделал еще один огромный глоток из бутылки.

Жюль не отрывал взгляда от книги, делая вид, что просматривает устаревшие французские слова.

Он не разделял оптимизма Дедала.

Слишком много вероятностей, слишком много возможностей, что всё пойдет не так.

Да и время истекает.

9. Таис.

Моя жизнь превратилась в обычный Сумасшедший Дом: каким-то образом я стала главным слугой, горничной, девочкой на побегушках и всесторонней секретаршей.

Не то чтобы Акселль принуждала меня под дулом пистолета выполнять все эти функции.

Кое-что я делала для своего собственного комфорта и выживания, кое-что — от скуки, и лишь затем — кое-что по просьбам Акселль, отказать которым у меня не было хорошей причины.

Итак, я здесь жила, среди, как правило, разбросанной повсюду еды.

После того, как проблема с обитающими на кухне муравьями была решена, я могла передвигаться по комнате, не подвергая жизнь опасности.

Я пыталась не думать о доме и о том, что могла бы там делать, но время от времени меня накрывало огромное желание быть с папой и жить прежней жизнью.

Обычно по выходным он брал меня с собой плавать на каноэ.

Или кататься на лыжах зимой.

Однажды на лыжах он сломал лодыжку и разрешил мне украсить гипс — полностью — на мой вкус и цвет.

Когда я подросла, мы с моей лучшей подругой Каролин каждое лето работали по найму в различных городских магазинах.

Я работала во «Фрэндли-электроника», «Мороженое Мэрибет», «Кофейня Джо-Джо» — на любой вкус.

А после работы мы встречались в бассейне и плавали или ударялись в фильмы либо отправлялись в ближайший мега-торговый центр — в двадцати милях от нас.

Когда я упомянула Акселль о том, чтобы найти работу на лето, она равнодушно взглянула на меня, как делала постоянно, достала двести долларов из своего бумажника и протянула их мне. Но как бы то ни было, я так и не поняла, почему мне нельзя устроиться на работу.

Через пару дней валяния в постели, на волнах отчаяния, я поняла, что мне необходимо что-то делать, что угодно, быть занятой и отвлечь свой мозг от Моей Трагической Жизни — так я и ринулась в действие, превратившись в безукоризненную домохозяйку.

Сегодня я прошла через жару и влажность, духоту ради того, чтобы получить почту. Как это не жалко звучит, но получение почты было самым ярким впечатлением моего дня. Акселль получала тонны каталогов, и я находила отдушину в их пролистывании.

Некоторые из них включали в себя какую-то странную ерунду типа языческих и «ведьмовских» принадлежностей. Я не понимала, как кто-либо может воспринимать это всерьез. Однако очевидно, что Акселль воспринимала. Я помню, как она пробежалась пальцами по моему порогу после ночного кошмара.

Неужели она пыталась совершить какую-то магию? Как? Для чего?

Тем не менее, я обожала ее каталоги одежды — в каждой из нас прячется маленькая кожаная королева.

Иногда я получала письма от своих друзей и миссис Томпкинс из дома.

В большинстве случаев мы переписывались по электронной почте, но также они присылали мне забавные заметки и фотографии, которые практически доводили меня до слез.

Я так ничего и не получила от папиного адвоката по поводу наследства, а миссис Томпкинс написала, что они до сих пор разбираются с определением наследственной массы.

Звучало, как огромная головная боль.

Я хотела, чтобы всё это решилось, и я смогла бы мебель из дома отправить на склад, а когда выберусь из этой «психушки», то устроюсь в своей собственной квартире или доме у себя в городе.