– Работа Жирдяя, – сказал Юстас. – Как вышли из лесу, смотрим – мертвец и собака, и молоко тут перевернутое. Ну и следы повозки, так что несложно понять, что случилось. Жирдяй. Мы, значит, за ним. Да только разгрузив повозку, он поехал налегке и сумел хорошо оторваться.

– Это мы уже сообразили, – сказал я.

– По дороге набрели на этого паренька, – сказал Уинтон. – Сидел тут, за голову держался.

– Его, значит, наняли погрузить молоко с картошкой, а ехали в Ливингстон, на рынок, – сказал Юстас.

– Пусть он сам расскажет, – сказал Коротыш.

– Так я рассказал, – сказал чернокожий паренек. – Ехал себе в повозке, где товар сложили. Мистер Друскин и его пес Буч сидели впереди и правили мулами. То есть мистер Друскин. Пес-то не умел.

– Какая жалость, – сказала Джимми Сью.

– Точно, – подхватил Спот. – Вот бы глянуть, как пес управляет повозкой.

– Не заткнетесь, вы двое? – сказал Коротыш.

Паренек продолжил рассказ:

– Жирный этот выскочил прямо на нас из леса. У него ружье было, а сам распаренный, точно его вскипятили и сейчас маслом намажут. И ну палить. Сначала пса застрелил, потом мистера Друскина. Я с повозки прыг и наутек, как кролик. Он и в меня пальнул, чуть голову не прострелил. Вот, гляньте.

Он опустил измазанную кровью руку. Прямо за ухом, там, где пуля прошла сквозь его кучерявую шевелюру, наискось шла кровавая борозда.

– Я убежал и в лесу запрятался. Сидел не меньше часа, потом прокрался обратно – вижу, мистер Друскин и его пес мертвые, как я и думал. Из повозки все вывалено, а самой ее нет. Даже не знаю, как тот человек все проделал, по виду ни разу не скажешь. Сильно раненый он, сразу заметно. Но повозку забрал вместе с мулами. Я следом – не то что догнать собирался, просто подумал, он возвращаться не станет. А если что, все равно бы его заметил и опять убежал бы. Потом голова закружилась и как-то поплохело. Присел тогда у дороги, а тут эти двое подошли. Я все и рассказал, как сейчас. Боров ведь не станет кусаться?

– Только резко не шевелись, – сказал Юстас.

– Если хочешь, есть у нас лишняя лошадь, – сказал Уинтон.

– Вот уж как я был бы признателен, – сказал чернокожий паренек.

– Больше эта лошадь никому без надобности, – сказал Уинтон. – Так что забирай и поезжай. Седла нет и уздечки, да ты, думаю, сможешь сделать вожжи из куска веревки. У нас вроде есть веревка.

– Очень буду вам признателен, – повторил паренек.

– Сколько отсюда до Ливингстона? – спросил Коротыш.

– Да недалеко, дальше по дороге, – ответил паренек.

– Ладно, все ясно, – сказал Юстас. – Стало быть, туда мы и пойдем, да только слишком спешить, думаю, не надо. Лучше уж дадим Жирдяю заховаться с остальными. А там раздавим всех змей скопом в их гнезде.

– Угу, – сказал Уинтон. – Вот только одну змею легко пришибить тяпкой, а с целым гнездом пришлось бы повозиться.

– Как доберемся до Ливингстона, Джимми Сью могла бы поискать место, где переждать, – сказал Коротыш. – Пока мы не разберемся с ними. Или они с нами.

– Вот уж нет. – Она так и не слезла с лошади и теперь разглядывала нас сверху. – Раз уж забралась в такую чертову даль, теперь не собираюсь отступать.