Пара из тех, что беспорядочно слонялись вокруг, подошли взглянуть на работу медведя. Один пнул Спота ногой и сказал:

– Глянь-ка, малявка-ниггер отправился на небеса.

В этот самый момент я словно перенесся из реальности в какой-то другой мир, в безумное место, где здравый смысл, порядочность и человеческие законы так же нелепы, как шелковые панталоны на осле. Мои глаза наполнились слезами. В животе забурлило. Я даже не знал, смогу ли шевельнуться или, наоборот, оставаться неподвижным. И тут чья-то рука сжала мое плечо.

– Тише, – произнес голос Коротыша.

Обернувшись, я увидел его на коленях прямо позади меня с карабином в руках. Я стал осторожно пятиться задом, пока мы оба не оказались футах в двадцати от места, где были прежде, на корточках под раскидистым вязом. Когда мы заговорили, наши лица были рядом, как у любовников, а голоса не громче, чем звон комариных крыльев.

– Беспощадный, – начал я. – Он…

– Я видел.

– И я ничего не сделал.

– Ты и не мог ничего сделать. И я не мог. Спот видел нас обоих, Джек. Я был сзади и выглядывал из-за твоего плеча.

– Я не знал про тебя, – сказал я. – И ни черта не сделал.

– Ты ничем не мог помочь. Спот ни словом нас не выдал. Умер как храбрец.

– Мне в этом мало утешения, – сказал я.

– Он, думаю, чувствовал иначе.

Коротыш взял меня за рукав и потащил глубже в лес, подальше из виду. Теперь мои ноги подкашивались, и я сел на землю прямо посреди тропинки. Мир вокруг меня расплывался.

Коротыш присел рядом.

– Он мог выдать нас, а мы просто об этом не знаем, – сказал я. – Ты не можешь судить наверняка.

Я сказал это, надеясь, что так и случилось. Мысль о том, что мы смотрели друг на друга и я поступил как последний трус, а он умер как герой, была невыносимой.

– Не похоже. Они ведут себя очень беспечно, как если бы вокруг не было ни души. Думаю, он что-то наврал про себя, а они купились.

– Он просто пошел облегчиться, забрался слишком далеко, его схватили, мучили и скормили медведю, – сказал я. – Только что готовил бобы, а потом его самого съели.

– Да, вот так все и вышло.

Я совсем не чувствовал своего тела, точно все кости размякли, и я прямо сейчас готов провалиться в ближайшую нору.

– Что нам делать? – спросил я.

– Собрать все силы и застать их врасплох. А точнее, перестрелять их, пока они не поймут, что к чему. Вот только с Юстасом проблема. Я поискал вокруг, но без толку – а он так делает, когда напивается. Уходит и прячется, пока его не накроет. Тогда он хуже дикого зверя. Нужно, чтобы он протрезвился. Без его штуцера нам не справиться. Скольких ты насчитал внизу?

– Там шестеро, вместе с Беспощадным и Питом, но лошади у хижины и дым могут означать, что внутри и другие.

– А сестру ты видел?

Я мотнул головой.

– Надо думать, она в хижине, – сказал Коротыш.

Я кивнул.

– Не могу поверить, что они сделали это со Спотом.

– Придется, сынок. Идем поищем остальных.

Мы пошли назад и довольно скоро наткнулись на Юстаса, пьяного, как бобер на дне бочонка с виски. Он ломился через лес со штуцером в одной руке и бутылкой в другой. Шуму было достаточно, чтобы все в лагере Беспощадного всполошились.

– Эй, – сказал Юстас, увидав нас. – А я тут выпиваю.

– Оно и видно, – сказал Коротыш. – Юстас, нужно, чтобы ты вел себя потише и скорее протрезвел.