Человек с палкой выкрикнул:

– Что, хорошо тебе, долбаный медведь?

И как раз в этот момент из хижины появился Жирдяй. Я не мог поверить своим глазам. Он все еще был на ногах. Одетый в измазанную кровью белую фуфайку и слишком тесные черные брюки, расстегнутые в поясе, так что они держались только на ремне. Ботинок на нем не было. Костюм дополняли оружейный пояс с кобурой и торчащим из нее револьвером и маленький пистолет, втиснутый под брючный ремень. С виду он казался обессиленным, но зная выпавшие ему испытания, оставалось только дивиться стойкости его натуры.

Немного погодя из хижины вышел еще один – похоже, народу там набилось больше, чем сельди в бочке. Этот тоже не был мне знаком. Высокий и темнокожий, с черными волосами, поредевшими на макушке, выделявшийся красным нательным комбинезоном и уродливым лицом. Поверх комбинезона тоже был оружейный пояс с пистолетом. В таком облачении он выглядел довольно нелепо.

Ни с того ни с сего Юстас перестал красться и шумно сел на землю, но за общим гамом, который царил внизу, его никто не услышал. Он остался сидеть с закрытыми глазами, дыша глубоко и ровно.

Приблизив губы к моему уху, Коротыш шепнул:

– Я постараюсь устроить переполох и надеюсь, ты сможешь этим воспользоваться. Только ничего не делай, пока это не случится.

– А как быть с Юстасом?

– Когда я подам сигнал, осторожно толкни Юстаса, только береги голову, а то может случиться, что он снесет ее своим кулаком. Толкни его и скажи: «Спускайся и задай им жару».

– А это сработает?

– Не знаю, но попытаться стоит.

Идея не показалась мне такой уж плодотворной, но спорить я не стал. Все мысли были только о том, что случилось со Спотом и была ли Лула внутри хижины. Я спросил:

– Когда устроишь переполох, а я скажу Юстасу пойти и задать им жару, что делать мне?

– Ты все еще намерен взять их в плен?

– Нет, – сказал я.

– Тогда мы перебьем их всех до одного, – сказал Коротыш. – Если Юстас проснется, и вы пойдете вместе, советую держаться подальше от его штуцера. Выстрел из него не отличает друзей от врагов.

– Только помни про Лулу, – сказал я.

– Я не забыл. Мы должны перебить всех, кто снаружи, прежде чем они успеют попрятаться в хижине, и тогда взять их будет непросто. При этом надобно помнить, что внутри могут быть еще и другие, и тоже при стволах.

Коротыш бросил взгляд на медвежьего мучителя.

– Не терплю, когда обижают животных, – сказал он. – И мне совсем не нравится смотреть на нашего мертвого товарища без штанов и с отгрызенной головой. Пора приступать.

С этими словами Коротыш пополз, волоча за собой Шарпс. Медленно и бесшумно он спускался по левой стороне пригорка в направлении большого дуба, где был привязан медведь. Хилый по-прежнему тыкал несчастного медведя своей палкой, заливаясь смехом, точно более веселого занятия нельзя и представить.

– Как тебе это, старый волосатый мудила? – сказал он, поворачиваясь и крутя задом перед медведем. – Небось не прочь отведать кусочек моей задницы? Вот и получай теперь за гибель моих собак, ты, поганый кусок дерьма.

Юстас чуть приоткрыл глаза и рот и снова закрыл их.

«Отлично. Пользы от него как от сиськи дикого кабана», – подумал я.

При том что я хорошо видел ползущего Коротыша, направление, которое он избрал, и растущие по пути кусты закрывали его от тех, кто был внизу. Он медленно прополз вниз по пригорку, пока не поравнялся с деревом. Там он выпрямился, укрывшись за стволом, прислонил свой Шарпс, достал нож и перерезал веревку. Медведь пока что не понял, что он свободен, зато Хилый разошелся не на шутку и подбегал, останавливаясь в шаге от границы, куда должна была доставать веревка, продолжая тыкать медведя потухшей палкой, пока тот не изловчился наконец ее вырвать.