Так он продолжал пританцовывать, пока медведь не рванулся вперед, а когда человек отскочил, снова изобразив согнутыми руками цыпленка, – тут и выяснилось, что веревка больше никого не удерживает, а разъяренный черный медведь несется на него на всех парах.

Поняв это, он произнес: «Черт!» – и это стало последним его словом, поскольку медведь одновременно сделал три вещи. Он поднялся на дыбы, заревел и махнул лапой с растопыренными когтями. Удар пришелся Хилому в голову, так что он перевернулся в воздухе, что твой акробат. Пролетев порядочное расстояние, он мешком рухнул прямо в костер. Волосы тут же занялись, а с ними и вся голова.

Стоявший, опираясь на стену хижины неподалеку от двери, Беспощадный громко заулюлюкал. Рядом с ним Ниггер Пит зашелся хохотом, а там и все остальные, включая Жирдяя, которому пришлось придерживать раненый живот руками. Гибель их бывшего приятеля оказалась почище любого представления, пока медведь не кинулся к ним, волоча следом свою веревку. Тут же заговорили револьверы, но я так и не успел заметить, поразил ли кто-то свою цель. Медведь и был тем переполохом, который устроил для нас Коротыш. Я потянулся и схватил Юстаса за колено, добавив:

– Спускайся с горы и стреляй.

Юстас вытаращил на меня налитые кровью глаза, и, могу поклясться, в них застыло что-то такое, чего мне, слава тебе Господи, прежде видеть не приходилось. Я указал вниз, где еще продолжалось веселье.

Нисколько не таясь, Юстас поднялся, двинулся напролом сквозь кусты и вниз по склону, воздев вверх свой четвертый калибр, точно Экскалибур.

Шум от медведя, смех и стрельба заставили выйти из хижины тех, кто все еще оставался внутри. Первыми появились двое незнакомых нам крепких ребят с револьверами, несомненно близнецы, самого что ни на есть омерзительного вида.

Юстас был на полпути вниз по пригорку, когда принялся ухать, будто сова, собравшаяся снести яйцо размером с тыкву. Тогда и я побежал вниз, забирая подальше вправо от Юстаса. Уголком глаза я заметил, как Коротыш выходит из-за дерева подальше слева, там, где раньше был привязан медведь.

Но даже при том, что мы сейчас оказались на виду, да и на слуху, благодаря стараниям Юстаса, все их внимание по-прежнему занимал медведь, который бестолково носился по двору кругами. Теперь уже все стреляли в него, но, как и раньше, без заметного успеха. Наконец медведь проскочил через воображаемые передние ворота и пустился галопом по дороге быстрее любой лошади, а веревка скакала за ним, точно разъяренная змея.

К тому моменту мы подобрались к ним почти вплотную. Близкая дистанция была нам выгоднее, если брать в расчет Юстаса со штуцером да и то, как уже говорилось, что мои навыки с оружием больше сгодились бы, чтобы переловить их поодиночке и забить до смерти прикладом. Коротыш с его Шарпсом не вызывал вопросов, разве что для перезарядки ему требовалось больше времени, чем с пистолетами, которые тоже были при нем.

Едва медведь, предоставив нам фору, удалился со сцены, как в дверях появилась Лула. На ней было все то же платье, как при нашем расставании, но теперь оно висело лохмотьями. Ее нечесаные волосы были собраны над головой и заканчивались хвостиком, который торчал, как спица из клубка. Она была тощей и осунувшейся и выглядела гораздо старше, чем я помнил. Только разглядывать ее не было времени, потеха уже началась.

(21)

Мы с Лулой заметили друг друга одновременно. Похоже, она меня не узнала, зато увидела в моей руке револьвер и тут же метнулась назад в хижину. Жирдяй кинулся внутрь следом за ней.