Позади хижины продолжалась перестрелка. Я слышал, как Ниггер Пит материт Коротыша, а тот матерится в ответ. Полежав какое-то время, я сказал Джимми Сью:

– Будь здесь или убегай, но я должен забрать Лулу.

– Пойдешь в хижину, тебя изрешетят, – сказала она.

– Я обязан попытаться. Ты ведь знаешь.

– Тогда тебе нужен Коротыш, – сказала она. – Юстас, думаю, уже мертв.

– Нет, – сказал я. – Просто мертвецки пьян. Но толку от него сейчас столько же, сколько от мертвеца.

Обнявшись, мы поцеловались. Я отдал ей и винчестер.

– Держи дверь на прицеле из этого винчестера, – сказал я, затем достал нож и на удивление легко отрезал каблук на втором сапоге – так, чтобы увереннее стоять на ногах. Окончив приготовления, я помчался к дальнему левому углу хижины, но по пути подхватил штуцер Юстаса и выгреб из его кармана пригоршню патронов.

Где-то по другую сторону хижины Ниггер Пит отчетливо произнес:

– Меня подстрелил чертов карлик.

Он сказал это так, будто только что осознал, что в него стреляли настоящими пулями, а следом грянул еще один выстрел. Я побежал дальше, пока не завернул за угол, и там мне открылась картина: весь израненный Ниггер Пит, согнувшись, сидел на бревне. Кровь хлестала из него, как дождевая вода из продырявленной бочки. Коротыш стоял футах в десяти, продолжая нажимать на курок уже разряженного револьвера. В руке Ниггера Пита тоже был пистолет, но сил поднять его уже не осталось.

– Будь ты проклят, говеный выродок, – прохрипел Ниггер Пит.

Коротыш отшвырнул револьвер, выудил из сапога маленький пистолет и направился к Ниггеру Питу. Тот все же умудрился поднять свой, но в этот момент Коротыш выстрелил ему в голову, и Ниггер Пит кувырнулся наземь.

Вдохнув поглубже, я переломил штуцер, открывая затвор, загнал туда здоровенные патроны и стал огладываться в поисках какого-нибудь окошка на этой стороне хижины. Такого не оказалось. Тогда я стал красться вдоль стены, выставив перед собой штуцер, и только тут мне пришло в голову, что выстрел этого монстра может уложить не только всех плохих парней внутри, но заодно и Лулу. Правда, долго размышлять об этом не пришлось – оставалось примерно полпути до двери, как оттуда выскочил Попрыгунчик со своим револьвером, завопив: «Ага!», и Джимми Сью прострелила ему голову из винчестера. Обливаясь кровью, он упал.

– Ага! – выкрикнула Джимми Сью.

Я посмотрел в ее сторону. Только голова виднелась из-за туши мертвой лошади. Я кивнул. Она улыбнулась, и голова нырнула вниз, скрываясь из виду.

Я старался выровнять дыхание, только сделать это было не так просто. Не сомневаюсь, дышал я с таким же шумом, как кузнечные меха, а сердце при этом стучало, как барабан, но что-то заставляло меня подбираться все ближе к той двери. На глаза попался револьвер, который выронил Попрыгунчик, лежащий по мою сторону от двери. Надо бы взять его, подумал я, если выпадет случай стрелять по отдельно взятой цели, а не по всем скопом, включая мою сестру. Правда, стрелок из меня был неважный, но тем не менее я решил в пользу револьвера.

После всей этой стрельбы голова моя готова была лопнуть, уши болели так сильно, что я не удивился бы, если бы оттуда хлынула кровь, от вони горящей плоти обидчика медведя утренний кофе просился наружу, а во рту стоял вкус перемешанного с медью кислого молока.