– Кто же, по вашему мнению, мог это сделать?

– Понятия не имею! – Хилл резко встал, загремев стулом. – Выясняйте сами! Чего ради я должен перед вами исповедоваться?! Вы же все выворачиваете наизнанку! С меня довольно. А теперь, – он решительно прошагал к двери и распахнул ее настежь: – прошу!

Изгнанный из кабинета, инспектор Найт направился к выходу. «Хилл абсолютно уверен в невиновности Лоры Батлер, – размышлял он по дороге. – Хотел бы я быть таким же уверенным!»

В приемном покое сестра Барлоу стоически сдерживала натиск посетителей, взволнованных тем, что им приходится слишком долго дать своей очереди. Ее собственное волнение выдавали лишь покрасневшие щеки. Задержавшись у ее конторки, Найт негромко сказал, что доктор Хилл, кажется, готов принимать пациентов. Девушка ответила ему благодарной улыбкой.

«Возможно, Лора Батлер и была такой религиозной, как говорит Хилл, – продолжил размышлять инспектор. – Однако у каждого есть свой предел, за которым выдержка, разум отказывают. Тогда человек совершает поступки, которые, казалось бы, совершенно не соответствуют его личности. Такого предела не существует разве что у святых. А Лора Батлер святой не была. Что, если Финнеган прав и она все же решилась на убийство?.. Теперь этого не узнать…»

Во дворе Найт увидел репортера и сэра Уильяма с племянницей, которые расположились у фонтана, и подошел к ним. Заметив, что инспектор удручен, пожилой джентльмен спросил:

– Что там случилось?

– Сестра Батлер умерла.

– Как?! – ахнула девушка. – Это та женщина, которую я узнала?! Та, что любила доктора Паттерсона? Она тоже выпила яд?

Найт устремил на газетчика пронзающий душу взгляд и ядовито заметил:

– Как я вижу, мистер Финнеган, требование суперинтенданта не разглашать детали расследования оказалось для вас невыполнимым.

– Мистер Хартли имел в виду прессу, – попробовал защититься газетчик.

– Не только, и вы это прекрасно слышали. – Инспектор повернулся к Патрисии и сэру Уильяму: – Прошу не думать, будто я вам не доверяю. Я ценю ваше желание помочь, однако я не вправе посвящать вас в то, что пока еще не подтверждено. Надеюсь, вы это понимаете.

– Разумеется, – кивнул пожилой джентльмен. – Надеюсь, и вы понимаете: мы отнюдь не ожидаем, что вы станете раньше времени раскрывать нам все свои секреты.

Патрисия была не согласна с дядей, но промолчала, хотя это и далось ей нелегко.

– Это сложное дело. Я чувствую, что до разгадки еще далеко.

– А по-моему, все ясно, – сказал Финнеган спине Найта: – Лора Батлер отравила любовника, не выдержала мук совести и отравилась сама. – Он поспешно добавил: – Я ничего не разглашаю! Ручаюсь, что такие проницательные люди, как сэр Уильям и мисс Кроуфорд, уже додумались до этого сами.

– Мне это тоже приходило в голову, – откликнулся инспектор, не оборачиваясь.

– Не удивлюсь, если яд окажется тем же самым, – расхрабрившись и явно рисуясь перед девушкой, заявил газетчик. – В наказание за содеянное отравительница сама пожелала принять те же муки, что и ее жертва.

– Нет, – запротестовала Патрисия, – никогда не поверю, что такая милая женщина могла лишить кого-то жизни! А может быть, доктора Паттерсона убил кто-то другой, а Лора Батлер не смогла перенести потерю возлюбленного и наложила на себя руки?

Найт подумал, что мисс Кроуфорд отлично усвоила стиль Джека Финнегана и они могли бы с успехом работать в соавторстве.